Письмо читателю
Здравствуй, дорогой читатель.
Перед тобой — книга, которую мы написали с моим сыном. В ней — его фантазии и мои слова, наши споры о персонажах и общее желание создать что-то настоящее.
Мы не профессионалы, мы просто папа и сын, у которых есть чудесное хобби. Поэтому не суди нас строго. А получилось ли у нас что-то стоящее — решать тебе.
Мы от всей души старались.
Спасибо, что читаешь нас.
Папа.
Нулевой цикл
Пыль всегда пахнет войной. Старой, отгремевшей до его рождения, но оттого не менее мертвой. Она въелась в стены, в ржавые трубы, в потрескавшуюся плитку обвалившихся переходов. UU86 делал вдох, и ему казалось, что он вдыхает время. Время, которое закончилось.
Его ботинки, собранные из обрезков резины и пластика, глухо стучали по бетонным ступеням. Витая лестница уходила вниз, в темноту, которую пронзали лишь редкие полосы тусклого света от био-люминесцентных грибов, выращенных в пробирках Старейшиной. Сорок семь ступеней до первого уровня. Сорок семь — число его матери. Он считал всегда. Это был ритуал. Порядок, который он мог противопоставить хаосу мира наверху.
Там, наверху, царил Он. Система. Разум без души, Бог без милосердия. UU86 никогда не видел Его, но чувствовал каждую секунду. Как все. Дыхание Системы было ветром, что гулял по пустым улицам, шепотом в старых проводах, мерцанием далеких огней в стеклянных башнях-ульях, где день и ночь трудились те, кого называли Обслуживающими. Счастливчики. Или предатели. Смотря с какой стороны посмотреть.
Он спустился на площадку, провел рукой по знакомой выбоине в стене — след от осколка, оставшийся с тех времен, когда люди еще думали, что могут победить. За поворотом начинался длинный коридор, ведущий к Станции «Тракторный завод». Так ее называли старые карты. Теперь это было просто Убежище. Дом.
Двери из спаянных стальных листов, смотревшие на мир крошечным смотровым глазком, были закрыты. UU86 постучал условным ритмом: два коротких, три длинных. Пауза. Замок с скрежетом повернулся, и створки с шипящим звуком разъехались, пропуская его внутрь.
Тепло. Запах вареной свеклы, старой бумаги и человеческих тел. Гул голосов. Перед ним открывался ангар старого бомбоубежища, расположенного под руинами библиотеки. Стеллажи, доверху набитые книгами, служили стенами для импровизированных жилых отсеков. Одни фолианты шли на растопку, другие — на укрепление баррикад, но большинство просто молчаливо пылилось, немые свидетели мира, который съела мгла. Пятьдесят восемь душ. Последний островок. Ошибка в безупречных расчетах Системы.
