Глава 1. Закрытый автобус
Где-то на Урале. Утро. День 1.
«Дорога длиною в жизнь, но окна закрашены»
Автобус был старый, дребезжащий, с чёрными стёклами, в которые ничего не видно. Павел сидел у окна, хотя смотреть было не на что — только собственная мутная тень, отражавшаяся в тонировке.
Он пытался запоминать повороты. Сначала получалось. Влево, потом вправо, длинный прямой участок, снова влево. На пятом повороте сбился. На десятом перестал пытаться.
— Бесполезно, — сказал он вслух.
Сидящий напротив мужчина лет сорока молча посмотрел на него и снова уткнулся в книгу. Остальные пассажиры — человек десять — тоже молчали. Кто-то дремал, кто-то читал, кто-то просто смотрел в пол, будто дорога была не поездкой, а процедурой, которую следовало перенести без лишних движений.
Павел откинулся на спинку кресла. Ещё на собеседовании ему объяснили: маршрут меняется, время в пути варьируется, окна закрыты не для удобства. Он кивал и думал, что всё равно запомнит. Теперь понял, что люди, придумавшие эту дорогу, знали свою работу лучше него.
Подвеска давно выработала ресурс. Каждый камень отдавался глухим ударом в днище, ремень безопасности врезался в ключицу. Сзади звякнула пустая бутылка, покатилась по полу и остановилась у ботинка соседа. Тот даже не пошевелился, только плотнее прижал книгу к груди. Судя по толщине и схемам на раскрытой странице, это был технический справочник.
В салоне пахло старой резиной, пылью и поролоном, впитавшим сотни чужих дорог. Кондиционер лишь гонял тёплый воздух по кругу. Павел расстегнул верхнюю пуговицу куртки и посмотрел на часы. Прошло сорок минут. Или пятьдесят. За чёрными окнами время быстро теряло опору.
Водитель, скрытый за перегородкой, кашлянул и включил радио. Сквозь белый шум пробился голос диктора:
— ...единый оператор железнодорожной сети сообщает о временной передаче части узлов под региональное управление... представители трёх областей отказались признавать новые тарифные соглашения... федеральный координационный штаб утверждает, что движение осуществляется в штатном...
Слова утонули в треске. Через секунду водитель выключил радио.
— Долго ещё? — спросил Павел у соседа.
— Когда приедем — узнаешь, — ответил тот, не поднимая глаз.
Павел замолчал. Он думал о маленькой квартире в областном центре, о матери, которая сунула ему в рюкзак термос и банку варенья, будто он уезжал не на закрытый объект, а в студенческое общежитие. Друзья говорили: «Ты с ума сошёл. Там люди месяцами наружу не выходят». Он смеялся. Сейчас смеяться не хотелось.
