Пролог
Принцип
[ЗАПИСЬИЗКРИПТО-АРХИВАКОРПУСАСТРАЖЕЙ.ГРИФ«ТОЛЬКОДЛЯСТРАЖЕЙ КАТЕГОРИИ «ОМЕГА»]
~ 2048-2050 гг. н.э. (по старому летоисчислению) ТерриториябывшегоУральскогофедеральногоокруга.
Он знал дно. По-настоящему. Пять лет в липком, безвременном аду зависимости, где каждый день – это медленное самоубийство. Он вытащил себя оттуда сам, одним решением, силой воли, которая родилась на самом краю.
Потом была война. И еще одно имя, его имя на войне. Легат. Там небыло парадов, была лишь грязь, холод и постоянное чувство долга перед теми, кто рядом. Он видел, как гибнут люди. Мальчишки, едва достигшие восемнадцатилетия. Седеющие мужчины, у которых дома ждали семьи. Хорошие, плохие, незнакомые. Смерть была демократичной и безликой. Он делал то, что считал нужным – вытаскивал раненых, прикрывал, держал слово. Пока одно ранение не отправило его навсегда в госпиталь, а оттуда – обратно в «мир».
Этот «мир» оказался болезненнее любого боя. Не разрушенный, а больной изнутри – жадный, лживый, циничный. Здесь не было пуль, но здесь убивали медленно: равнодушием, коррупцией, погоней за сиюминутной выгодой. Врачи торговали здоровьем, учителя – будущим, чиновники делили то, что ещё осталось от страны.
Люди жили в постоянном, тлеющем страхе за завтрашний день. И Легат понял: этот страх – та же самая зависимость. Наркотик, который убивает душу целого народа.
У него не было диплома. Зато была выжженная опытом ясность, стальная логика и полное отсутствие терпимости ко лжи. Он начал говорить. Не перед камерами, а в полутемных цехах, в гаражах, в очередях в поликлинике. Говорил то, что все видели, но боялись признать:
«Нас губят не враги. Нас губят наши слабости. Наше «моя хата с краю», наша готовность промолчать, наше желание урвать кусок побольше, пока другие не опередили. Пока каждый не начнёт делать то, что должен, а не то, что хочет или выгодно – мы все сгниём заживо. Не от снарядов. От той самой гнили, что я видел в другом аду».
Его слушали. Потому что за его словами стоял взгляд человека, который смотрел в оба этих лица смерти – и химической, и кровавой – и вернулся. Он не был чистым идеалистом. Он был солдатом, который понял, что самый важный бой – это битва за порядок в собственной душе и вокруг неё.
Когда в их области окончательно рухнула последняя видимость власти, наступил хаос. Грабежи, банды, право сильного. Легат не пошёл отбирать у слабых. Он собрал вокруг себя таких же, как сам – отброшенных системой, но не сломленных: бывших военных, которые помнили слово «честь», врачей, которые хотели лечить, а не торговать, рабочих, которые умели создавать, а не разрушать. Они действовали не как мятежники, а как аварийная служба.
