Пустота царила вокруг. Пространство медленно сжималось и разжималось, словно хотело сделать первый вдох.
В этой бесконечной пустоте существовали только они. Они не знали, откуда появились. Не знали зачем. Лишь едва заметное мерцание выдавало их присутствие.
Там, где они появлялись, нарушалось безмолвие. Высвобождалась накопившаяся энергия. Пространство взрывалось, рождая хаос, космическую пыль и будущие миры.
Но главным было не это. Вместе с первым движением Вселенной рождалось время. Там, где возникало время, возникали будущее, ожидание, причина и следствие. Когда формирование Вселенной завершилось, они наконец обрели покой.
Эти вечные бродяги.
Пилигримы Времени.
Утро
Он проснулся раньше будильника.
В комнате было серо — ни тепло, ни светло, как бывает перед рассветом, когда жутко хочется спать и сама мысль, что нужно вставать, не поддаётся осознанию. Но спать больше не хотелось. Вернее — не мог. Подступала тошнота, раскалывалась голова. Сосед сверху прошёл на кухню — в трубе хрустнула вода. Где-то проехала машина. Звук — будто по голове.
Нужно вставать. Он сел на кровати, свесил ноги. Тапок не было. Куда-то дел — по всей видимости, по пьяни. Пол оказался холодным. Холод — живой, как напоминание, что тело есть и утро настоящее. «Кто первый нашёл, того и тапки», — подбодрил он себя.
На кухне налил воду в чайник. Чиркнул спичкой. Пламя зажглось сразу. Чайник закипел мгновенно. Он смотрел на него, тяжело соображая. Привыкнуть всё равно не получалось.
Эта чертовщина началась давно, но вчера она, кажется, окончательно решила не притворяться.
Вчера после отчёта пошли в бар, как обычно. Сначала по кружке пива, потом водочки, чтобы закрепить, потом — за разговор. После третьей мир слегка качнулся.
И вот тогда в бар зашли двое. Обычные вроде. Ни пьяные, ни шумные. Сели чуть поодаль. И начали смотреть. Не так, как люди смотрят. А будто проверяют — на месте ли. Он сначала не понял. Потом поймал себя на том, что тоже косится.
Один моргнул — и на секунду стал прозрачным.
Или показалось. Он потёр глаза.
Второй в этот момент будто перескочил ближе к столу, хотя не двигался.
— Тебе налить? — хотел спросить он у коллеги, но тот снова рассказывал третий раз одну и ту же историю и не собирался заканчивать.
Он снова посмотрел.
Они мерцали. Неровно. Как плохая лампа.
Первая мысль была простая: встать и спросить, чего уставились. Вторая — ещё проще: не вставать. Он выпил, ещё раз посмотрел на них.
Мерцали. Теперь уже точно.
Стало даже обидно — сидят, пялятся, будто он экспонат. Он поднялся, взял бутылку и подошёл.
