«Как Водяной дорогу
искал»
Жил-был на краю Тёмного бора Водяной — не злой, не добрый, а такой, что вечно всё путал. Он не со зла, а просто по своей водяной природе: для него мир был не из земли и деревьев, а из течений, теней и отблесков. То рыбу научит петь, да так, что та выводила рулады, от которых у лягушек уши сворачивались в трубочки. То ряску заставит плясать вприсядку, и та кружилась по глади озера, будто на невидимом балу. А однажды и вовсе перепутал берега: левый назвал правым, правый — левым, и все в лесу сбились с пути.
Сначала никто и не заметил беды. Путники шли себе, думали, что всё как всегда. Но вот купец, что нёс в город мёд, вдруг оказался у старого пня, где никогда раньше не бывал. Потом охотник, который знал лес как свои пять пальцев, вышел к болоту, где нога человечья сто лет не ступала. А следом и гонцы, что везли срочные вести, начали кружить на одном месте, будто их кто-то водил по кругу.
Тогда-то и дошло до Мстислава Барона — человека строгого, с усами, как два крыла, и взглядом, от которого даже ветер становился тише. Он собрал совет у большого дуба, где собирались все лесные жители, когда случалась беда.
— Ну-ка, прекращай путаницу! — обратился он прямо к Водяному, который сидел на коряге и пускал пузыри, разглядывая, как они переливаются на солнце. — У нас гости едут — принц Виринея с дружиной, а дороги нет. Если они заблудятся, весь лес будет виноват, а я не хочу объяснять князю северных земель, почему мы не смогли встретить почётного гостя.
Водяной вздохнул, и от этого вздоха по воде пошла крупная рябь, словно озеро тоже огорчилось.
— А я не нарочно! — пробормотал он, теребя водоросли, будто это были шнурки на сапогах. — Просто у воды свои правила: где тихо — там и берег, где шумно — там середина. А у меня в озере сегодня всё шумит! Ветер гуляет, птицы кричат, даже камни, кажется, шепчутся. Вот я и запутался, где что.
Мстислав Барон хотел было строго погрозить пальцем, но тут из чащи вышла Морена — в плаще из тумана, тихая, будто тень, и такая спокойная, что даже тревожные мысли рядом с ней становились тише.
— Если дороги нет, — сказала она мягко, но так, что все сразу прислушались, — значит, её надо выслушать. Дороги ведь не только ногами ходят, их ещё и слушают. У каждой тропы есть свой голос — кто-то шуршит листьями, кто-то звенит камешками, а кто-то просто дышит землёй.
Все переглянулись. Даже Кощей, который обычно сидел в стороне и считал всё подряд — капли дождя, звёзды на небе, слова в разговорах, — поднял бровь и перестал щёлкать пальцами.
