Пролог с музой и листом бумаги. Эписодий первый
Улит@чная комедия началась глубокой ночью, за несколько часов до того, как
мне исполнилось полных 27 лет.
Если говорить точнее, она началась, когда я прожил 9860 астрономических дня
и ждал начала 9861-ого дня, до которого оставалось ровно 7 часов 21 минута.
Именно в этот момент я сел за свой письменный стол, чтобы написать улит@чную комедию.
После того, как это произошло, я взял лист бумаги и положил его перед собой.
Какое-то время я и листок бумаги смотрели друг на друга.
Когда я садился за стол, мы всегда оказывались в этой ситуации. Он играл роль
просящего милостыню нищего, я – прохожего, который волею случая шел
маршрутом, пролегавшим по улице, где он расположился. Мне всегда казалось в
такие моменты, что он был отнюдь не плоским чистым белым листом бумаги, а
чем-то вполне объемным, и из каких-то неведомых мне пространств, изнутри
листа – ко мне тянулась дрожащая белая рука, в которую я – как даритель –
должен был вложить нечто.
Но у меня на момент начала этой комедии не было почти ничего. У меня было
только одно слово, вынесенное мною в псевдоним, слово, которым я определял
сущность комедии. Этим словом была «улитк@».
Поэтому я взял немного словесной глины, слепил из нее улитк@у и протянул ее
листу бумаги. Он расположил ее на своей поверхности моим несколько
неопрятным почерком, написав «улитк@», а рядом нарисовав чернилами
маленького слизняка. Слово и рисунок никак не соотносились, ибо в слове
содержалось нечто, чего не было на рисунке. Иными словами, лист бумаги
почему-то выкинул эдакий фокус, нарисовав мне улитк@у без раковины.
Тогда я снова взял немного словесной глины и начал лепить раковину. Слепив
раковину, я протянул ее листу бумаги. Лист каракулями вычертил слово
«раковина», а затем нарисовал рядом со слизняком маленькую раковину,
напоминающую привезенный с моря сувенир. Лист так и оставил лежать
порознь слизня, вернее то, что должно было быть улитк@й, но по его прихоти
стало слизнем, и рядом – раковину, которая сделала бы из него улитк@у.
Тогда я взял еще один кусок глины и слепил человечка. Я протянул его листу.
Лист выкинул очередной фокус, совершенно проигнорировав данное ему слово
и нарисовав на листе неуклюжую фигурку человечка. Он был еще почти совсем
бесформенным: кругляшка головы, овал туловища, по две колбаски рук и ног,
по два оладушка кистей и ступней.
Что мне теперь делать с этим человечком? Ему нужны нормальные руки и ноги,
руки и ноги с пальцами, ему нужны разного рода органы, ему нужны уши и нос,
миндалины глаз, его нужно, в конце концов, как-то определить с гендерной
