ГЛАВА 1. ХОЗЯЙКА СТЕКЛЯННОЙ ГОРЫ
Стеклянная стена пентхауса отделяла заоблачную тишину от Москвы, задыхающейся внизу в неоновом беспамятстве. Ледяной триплекс давал ложное ощущение безопасности. Диана прижалась к нему лбом, ловя мертвенную прохладу. Ей было холодно. Всегда.
— Посмотри на неё, Виктор, — тихо произнесла она, не оборачиваясь к замершей сзади тени. — Город сверкает, будто бриллиант на пальце покойницы. Красиво и невыносимо мертво.
Она коснулась костяного кольца, висевшего на тонком кожаном шнурке. На фоне шёлка и бриллиантов этот грубый артефакт казался чужеродным, но именно он оставался её единственным щитом от солнца.
— Ты снова ищешь в небе то, чего там давно нет, Диана, — вкрадчивый голос Виктора нарушил тишину, как шорох опавших листьев в пустом парке.
Она уловила аромат его присутствия: терпкий сандал, дорогая кожа и едва заметный, металлический привкус его вечного, безответного обожания. Виктор был её самой красивой ошибкой. Безупречный — от шёлкового галстука до затаившейся в уголках губ печали.
— Я ищу хотя бы отблеск настоящей зари, — прошептала она. Дыхание не оставило на стекле даже намека на пар. — Но этот мир светится лишь электричеством. В нём нет тепла. Вечность — как слой пыли на антикварном зеркале. Ты всё еще видишь себя, но черты с каждым столетием становятся всё серее.
Тяжелый черный шёлк платья вздыхал при каждом её движении. Диана ощущала его вес как лишний слой кожи – дорогой, безупречной и совершенно не согревающей.
— У входа Аркадий, — Виктор подошел ближе, но остановился в двух шагах, соблюдая ту невидимую границу, которую она провела между ними десятилетия назад.
Диана поморщилась. То, чего так жаждал проситель - раньше воспринималось интимным таинством, признанием в роковой близости. Теперь оно превратилось в изысканный десерт для тех, кто пресытился жизнью. Эти великие мира сего приходили к ней не за любовью и даже не за бессмертием — они боялись увядания. Им нужна была её кровь, подобная эликсиру, лекарственной эмульсии, как гарантия того, что их хватка останется стальной, а сердце будет по-прежнему биться.
— Впусти его. Пусть эта комедия закончится быстрее.
… Двери кабинета разошлись с едва слышным вздохом, впуская Аркадия. Он просочился внутрь, принося с собой шлейф дорогого табака, застарелого стресса и того липкого, животного страха, который не в силах скрыть ни один идеально скроенный пиджак от Stefano Ricci.
Диана не шевельнулась. Она продолжала смотреть на Москву, которая внизу казалась гигантским костром из тщетных и мимолётных человеческих амбиций.
