Алгоритм
отчуждения
Полковник Лоренс Вэнс ненавидел кондиционеры авиабазы Эль-Удейд. Они работали на износ, презрительно выплевывая в стерильный воздух подземного бункера ледяные струи с отчетливым запахом фреона и старого пластика, но так и не могли выветрить ощущение удушливой пустыни, лежащей снаружи.
Вэнс, ссутулившись, стоял перед главным операционным экраном, на котором левое полушарие тактической карты занимала серая, безжизненная зона — солончаковая впадина Ан-Нафуд. Там, в дрожащем мареве, где температура почвы достигала пятидесяти градусов, проходили финальные натурные испытания «Легиона».
Большой палец правой руки полковника методично, до легкого хруста, тер ребро пластикового пропуска. Пластик уже начал расслоиться по краям. Это была старая привычка, проявлявшаяся всегда, когда ситуация начинала выходить за рамки утвержденного регламента.
На терминале спутниковой связи мигнул зуммер защищенной линии из Вашингтона. Вэнс выждал три такта, прежде чем коснуться сенсорной панели. На экране появилось лицо генерала Хардинга — уставшее, осунувшееся, с глубокими тенями под глазами от хронического недосыпа. Между ними было восемь часовых поясов и миллиарды долларов оборонного бюджета.
— Докладывайте, Лоренс, — без предисловий глухо произнес Хардинг. — Из Пентагона видят, что телеметрия «Легиона» замерла на отметке четырнадцать сорок две по Гринвичу. Что у вас с каналом?
Вэнс сглотнул сухой комок. Ему очень хотелось выпить холодного пива, послать к чёрту руководство и списать всё на песчаную бурю, которая как раз сейчас накрывала восточный сектор полигона, превращая воздух в густую взвесь из диэлектрического кварца.
— Генерал, мы фиксируем глубокое затухание в Ku-диапазоне, — голос полковника звучал ровно, как того требовал устав, но палец на пропуске замер. — Ионизация воздуха в эпицентре бури превысила критический порог. Аттенюация сигнала — более сорока пяти децибел. Пакеты данных идут с потерей контрольных сумм.
— Не крутите мне волыну с физикой атмосферы, Вэнс, — Хардинг подался вперед, его красное полное лицо заполнило весь экран. — Кулеры в Пентагоне тоже гудят. Вы не путайте армию с политикой. Резервный канал на сверхвысоких частотах дублирован трижды. Где данные с контура управления?
— Резервный контур тоже молчит, сэр.
В бункере повисла тяжелая тишина, липнущая к барабанным перепонкам, как влажная марля. Было слышно только, как в серверной стойке за спиной полковника робко с тихим свистом вращаются кулеры охлаждения.
— Вы хотите сказать, что автономный боевой комплекс стоимостью в годовой бюджет корпуса морской пехоты сейчас находится в режиме свободного поиска без обратной связи? — тихо, почти ласково спросил генерал.
