Выслушайте меня, Луиза. Я богат, знатного происхождения, у меня мать, которая обожает меня, две сестры, которые любят меня. С раннего детства я был окружен людьми, которые обязаны были повиноваться мне, и, несмотря на все это, я болен той болезнью, которою страдает большинство моих соотечественников в двадцать лет: я утомлен жизнью, я скучаю.
Александр Дюма
В ослепительно — белом северном закате на рельсах из пиролитического графита на юг ехал поезд пуля. Норильск — Новосибирск. Если бы поездка проходила в вакуумной трубе, как на настоящем Маглеве, путь занял бы не более получаса, но все равно проехать шесть часов от начала до конца в такой глухомани — дело достаточно быстрое. Убранство состава было верхом утилитаризма — и изобиловало противоречиями между показной роскошью и нищетой. Вагоны не были задрипанными, обивка из синтетической ткани не была порвана — даже вездесущих граффити не было, их постоянно убирали при каждом обслуживании. Поражала прежде всего человеческая нечистота и неуважение — не к людям, но к собственному облику.
Пассажиры Крайнего Севера одевались по последней моде — в своем собственном представлении. Все ткани, кожанки, ботинки были вычурными и совершенно не вязались друг с другом. Но вместе они создавали ощущение некоего уюта и гармонии, которую можно было встретить только в России. Все вокруг пахло множеством людских ног, пытавшихся уснуть до прибытия на следующую остановку; все слушали музыку, звонили родным, играли в игры, осматривали таблички через дополненную виртуальную реальность. Люди были всецело погружены в себя, им не было дела до ближнего своего.
Один человек в составе выделялся сильнее прочих. Он словно пришел из другой эпохи — напоминая рыцаря и факира одновременно. Тканевая куртка не была приспособлена к северным морозам, но при этом достаточно плотная, со строчкой, сшитой настежь черными нитками из угольной хлопковой ткани. На локтях находились спортивные бинты из термостойкой марли, прожжённые в нескольких местах чем-то горячим. Рукава прикрывали тканевые перчатки — гловелетты с керамометаллическими вставками в виде защитных пластин. Спортивные штаны черного цвета напоминали украинские шаровары, завернутые в керамические краги сапоги напоминали подобие рыцарской брони. Спящий пассажир натянул на голову черную шляпу австралийку из натуральной (!) кожи крокодила. Прочнее и неэтичнее материала было придумать сложно — к слову, тоже чем-то горячим проколотым насквозь.
Отдельное внимание привлекал пояс этого огнезащитного ансамбля. Сбоку висел отличительный металлический цилиндр, довольно простого, но стильного дизайна, с кнопками, бегунками, подвешенный на вытяжном кольце. Плазменный меч. В XXIII веке было
