«Тьма нераздельно следует за светом. Но не каждая тьма — зло, как и не всегда свет является добром. Ведь даже солнце может стать причиной ожогов.»
Из дневников М. Озеровой
Пламя свечи нервно плясало при каждом завывании разыгравшейся стихии. Ника, обхватив колени, сидела под одеялом и вчитывалась в аккуратный почерк дневника матери. Старенькая тетрадка с пожелтевшими листами подходила к концу, а разгадки, куда пропали родители, никак не находилось.
Воздух прорезал оглушительный раскат грома, и Ника вздрогнула. По телу побежали мурашки, а в комнате стало на несколько градусов холоднее. Казалось, дикий ветер в одночасье выдул всё тепло из квартиры. Ника задрожала и сильнее укуталась в мягкий плед. Взяв свечку в руку, она поднялась с кровати и подошла к окну. Буря набирала силу: облака сгущались, сбиваясь в центре города над озером, а дождь беспощадно бил в стекло с такой силой, словно намеревался разбить их.
«Прямо как три года назад» — мелькнула мысль в её голове.
А ведь, как и тогда, сегодня ничего не предвещало беды. Вечером ясное небо внезапно начало затягиваться черными непроглядными тучами. Ледяной порывистый ветер оборвал провода, и весь город погрузился во мрак, который периодически освещался вспышками оранжевых молний. Они расползались вдоль неба, словно змеи и с раскатом грома встречались в одной точке.
С ослепительной вспышкой молнии, Ника выронила свечу. Всё окутала тьма. Она на ощупь добралась к кровати и включила фонарик на телефоне. Холод пробрался в самые отдалённые уголки души, отдавая болью воспоминаний. Ника забралась под одеяло и притянула дневник к себе.
Тогда, почти три года назад, в такую же бурю исчезли её родители. И единственное, что у неё осталось — это кулон, подаренный ими, который она теребила в руках. А недавно, протирая пыль на полке за книгами, Ника нашла дневник матери. Там оказались странные записи, которые теперь она стремилась разгадать.
«Хранитель — это тот человек, который оберегает вход в Мифарию. И моя главная задача — поддерживать порядок. Но как же это бывает сложно Я поклялась защищать Мифарию, но боюсь, что не справляюсь.» — гласили строчки на шершавых, немного пожелтевших страничках.
