Алиса распахнула глаза — резко, будто от толчка. В голове гудело, во рту стоял металлический привкус. Она попыталась пошевелиться, но руки и ноги оказались туго стянуты ремнями.
Она лежала на жёсткой койке в комнате с голыми белыми стенами. Окно под потолком было забрано решёткой, сквозь которую пробивался тусклый серый свет. Ни часов, ни предметов — только она и четыре стены.
Паника накрыла волной. Алиса рванулась, заскрипели ремни.
— Где я?! — закричала она хрипло. — Кто здесь?! Отпустите меня!
Ответа не последовало.
Часы тянулись, как резина. Алиса то металась в путах, то обессиленно затихала, то снова начинала кричать. Голод и жажда давали о себе знать, но никто не приходил. Она потеряла счёт времени. В какой‑то момент сознание затуманилось, и она провалилась в тяжёлый, прерывистый сон.
Проснулась от звука открывающейся двери. В палату вошли двое санитаров и медсестра.
— Очнулась, — коротко бросил один из санитаров. — Принимай таблетки.
Он подошёл к кровати и протянул стакан с водой и две белые пилюли.
— Что это? — Алиса отпрянула, насколько позволяли ремни. — Что вы со мной сделали? Где я?
— В психиатрической клинике, — холодно ответила медсестра. — Прими лекарства, и мы развяжем тебя.
— Я не буду ничего пить! — голос Алисы сорвался на крик. — Вы не имеете права меня тут держать! Я ничего не сделала! Отпустите меня сейчас же!
— Упрямишься? — санитар нахмурился. — Ну смотри…
Он попытался влить воду в рот, но Алиса мотнула головой, выплеснув жидкость ему на халат.
— Ах ты!.. — санитар схватил её за волосы и резко дёрнул вверх.
Второй санитар тут же расстегнул ремни на руках. Алиса, едва освободившись, вцепилась ногтями в лицо первого санитара, полоснув по щеке.
— Пустите! — она рванулась к двери, но её тут же схватили за плечи и швырнули обратно на кровать.
Началось.
Первый санитар ударил ладонью по лицу — звонко, хлестко. Пощёчина обожгла щеку. Алиса вскрикнула и попыталась закрыться руками, но второй санитар уже схватил её за запястья и заломил их за спину.
— Будешь пить таблетки? — прошипел первый, наклонившись к её уху.
— Нет! — Алиса дёрнулась, ударив его коленом в бок.
Это стало последней каплей.
Санитар размахнулся и ударил кулаком в живот. Воздух вышибло из лёгких, она согнулась пополам, задыхаясь. Следующий удар пришёлся по спине — тупой, болезненный толчок между лопаток. Затем снова по лицу — на этот раз тыльной стороной ладони, так, что губы треснули и во рту появился солёный привкус крови.
Ноги санитаров мелькали перед глазами: один из них пнул её под рёбра, другой — в бедро. Алиса упала на пол, свернулась калачиком, прикрывая голову руками. Удары сыпались сверху — жёсткие, расчётливые, методичные.
