Листовое покрытие металлического моста громко выпрямлялось после шагов худощавого парня. Его мешки под глазами, длинная и узкоплечая фигура, органично вписывались в окружающий ландшафт.
Речка под мостом была от силы 10 метров в ширину. Прямо по центру из воды выглядывали то покрышки, то арматура, что свидетельствовало о небольшой глубине. Пара уток депрессивного вида плавали на поверхности воды, в которой отражалось закатное небо. Пахло тиной. По берегам простирались камыши, в общей сложности раза в 4 шире самой реки. В них шуршали и орали жабы.
Несмотря на свою убогость, Лисий Ерек делил окружающий мир пополам. За спиной парня оставалась остановка, ухоженный СНТ и виднеющиеся пятиэтажки, уже закрывающее собой закатное солнце. А впереди хаотично располагались одноэтажные домики и петляющая между ними грунтовка.
В голове у Кости роились привычные мысли. От армии пронесло еще полгода назад, чему он был несказанно рад. Большинство его друзей уже там. С работой тяжело, оставляет сотни откликов каждый день, вылизывает резюме, но тщетно. Приходится работать официантом. До родной Нахаловки (официально Посёлка Кооперативный) не хочет брать заказы такси, приходится выходить в пятнадцати минутах от дома. Зато завтра первый день его недельного отпуска, поэтому отпустили пораньше.
Сосед попросил заскочить на минутку - мол, есть разговор. Голос у Алексея Ивановича в трубке был тихий, с хрипотцой, казалось он говорил, прикрывая ладонью микрофон. Костя согласился, хотя было лень. До этого их общение никогда не заходило дальше соседской вежливости. Старика только что выписали из больницы, наверняка придется помогать по хозяйству. Но отказать неловко, буквально пару месяцев назад Алексей Иванович отремонтировал их общий забор.
Костя свернул с грунтовки на улочку, застроенную домиками не такой уж давней постройки, однако столетними на вид. Одинаковые покосившиеся заборы, одинаковые двери с облупившейся краской, одинаковые окна, за которыми теплился тусклый свет. У белого кирпичного дома Алексея Ивановича вид был бодрее. Металлическая дверь отворилась до того, как Костя поднял руку.
— Заходи, не топчись, — Алексей Иванович стоял в проёме, сутулый, в растянутом свитере. Лицо - как смятая бумага: морщины не линии, а складки. Глаза тусклые, но цепкие. — Чай будешь?
— Можно.
Алексей Иванович разлил чай, сел, долго смотрел на пар, поднимающийся от стакана. Потом сказал, не поднимая глаз:
— Вообщем странное дело со мной приключилось. Врач как мой рентген посмотрел, аж ментов еще раз вызвал. Смотри. — Он протянул снимки, усеянные небольшими геометрическими фигурами. — Стали смотреть что это, вытащили. Металлический многоугольник. А как он мне под кожу попал не смогли понять, швов нет.
