Глава 1. Свет, который погас
Солнце над империей Сицилия не просто светило — оно ласкало. Его лучи, пробиваясь сквозь изумрудный полог Вечного леса, рассыпались на мириады золотых пылинок, которые танцевали в теплом воздухе, словно крошечные духи. Здесь, в самом сердце континента, природа и магия давно перестали быть двумя разными силами. Они сплелись в единый узор, создав рай, который соседи называли Жемчужиной Мира.
Деревья здесь росли не вверх, а к свету, изгибая свои стволы причудливыми арками. Их листья меняли оттенок в зависимости от настроения леса: утром они были нежно-салатовыми, к полудню наливались глубокой синевой, а на закате вспыхивали багрянцем и пурпуром. По траве, мягкой, как самый дорогой бархат, лениво скользили тени облаков, гонимых легким бризом с Лазурного моря. В кронах пели птицы, чьи голоса звучали не как трели, а как переливы хрустальных колокольчиков.
Джек стоял на краю обрыва, нависающего над Долиной Тысячи Водопадов. Внизу, в исполинской каменной чаше, вода срывалась с высоты в несколько сотен футов, разбиваясь в мелкую пыль, из которой рождалась вечная радуга. Джек щурился, глядя на солнце, и лениво щелкал пальцами.
Рядом с ним, на поваленном стволе древнего дуба, сидела Лили.
Ей было двадцать два, но выглядела она на шестнадцать — хрупкая, почти невесомая, с кожей цвета первого весеннего меда. Ее волосы, цвета расплавленного золота, были небрежно заплетены в косу, из которой то и дело выбивались пряди, подхваченные ветром. Она болтала босыми ногами, и капли воды, срывающиеся с обрыва, долетали до ее ступней, заставляя девушку тихо смеяться.
— Ты опять рисуешь пустоту, — сказала она, не поворачивая головы.
Джек фыркнул. В его руках был кусок угля, а на гладкой поверхности скалы перед ним проступал силуэт. Сначала это была просто серая тень, но по мере того, как Джек вливал в рисунок толику своей магии, тень обретала объем, цвет и фактуру. — Это не пустота, — возразил он, прищурив один глаз. — Это концептуализм. Я рисую то, чего нет, но что могло бы быть. Например, твою улыбку, если бы ты не была такой язвой.
Уголь в его пальцах вспыхнул, и на каменном лице проступила улыбка — точная копия той, что сейчас играла на губах Лили.
— Концептуализм — это когда ты пытаешься скрыть, что забыл нарисовать ей шею, — Лили легко спрыгнула со ствола и подошла к рисунку. Она провела пальцем по камню, и там, где она коснулась, линия угля на мгновение засияла мягким перламутром. — Магия иллюзий — самая бесполезная вещь на свете, Джек. Она не может накормить голодного. Не может исцелить рану. Она может только обмануть.
