— Мне бы сдохнуть давно. Но всё никак.
Рука сама нащупала нужный рычаг. Пальцы дёрнули его вниз, потом ещё раз, до упора. Над ладонью вспыхнуло тусклое поле активации, и в сторону пролома развернулся силовой щит.
— Хер вам!
Улыбка вышла кривой, злой. На грязном, иссечённом лице она смотрелась как трещина на старом шлеме. Он едва высунулся из-за бетонного обломка, дал короткую очередь и сразу ушёл обратно, вжимаясь в укрытие так, будто хотел вдавиться в сам камень.
Теперь его точно засекли.
Теперь он был мишенью.
Яркой. Удобной. Последней.
Но лучше так, чем сидеть под плитой и ждать, пока эти твари обойдут с боков или просто завалят мясом.
Кувырок.
Ещё один.
Потом рывок в щель между двумя лопнувшими бетонными плитами. Иглы ударили сверху почти сразу, выбивая крошку, пыль и острые осколки. Что-то звонко чиркнуло по броне, что-то врезалось в щит, отдав в руку тупой болью. Он не остановился. Перекатился, ударился боком о камень, едва не потерял боевой модуль, но всё же удержал её и пополз дальше.
Впереди темнел вход в тоннель.
Он видел его раньше — вскользь, ещё вечером, когда отходил через развалины. Тогда просто отметил как очередную дыру в мёртвом городе. Таких тут хватало. Провалы, трещины, колодцы, обрушенные переходы. Город давно сдох, а его кости всё ещё торчали из земли, как ржавые обломки из гниющего тела.
Теперь эта дыра вдруг стала шансом.
Единственным.
Он нырнул внутрь, на ходу выдрал из пояса два детонатора и швырнул их назад, в пролом.
Первый взрыв ударил в спину тяжёлой волной.
Второй — следом, глуше, яростнее.
Проход дрогнул. С потолка посыпалась бетонная пыль, мелкая крошка застучала по наплечникам и шлему. Где-то сзади что-то обвалилось с низким, мерзким грохотом. Не завалит. Не должно. Только бы прижало вход. Только бы задержало их хоть ненадолго.
Он выдохнул и, пригнувшись, рванул глубже.
Тоннель был узким, старым, с потрескавшимися стенами, покрытыми копотью и ржавыми потёками. Под ногами хрустело стекло, пластик, что-то сухое и ломкое. В воздухе стоял запах сырости, горелой изоляции и старого гниения. Датчики тут же выдали поверх визора мутные метки: органика, следы разложения, токсичные пары. Ничего нового. Он только поморщился и привычным движением смахнул предупреждения с внутреннего экрана шлема.
Позади донёсся визг.
Не человеческий.
И не звериный.
Он крепче сжал штурмовой модуль и побежал быстрее, тяжело, с натужным хрипом. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах. Левый бок горел. Под бронёй давно было мокро, и он прекрасно понимал, что это не только пот. Индикатор на наруче мигал тускло-красным, упрямо напоминая, что стимы почти на нуле, боекомплект тоже, а чудес не бывает.
