Принцу Адриану сегодня не здоровилось. Земля на острове Сафер содрогалась под свирепостью гроз и ливнем, смотря на который маленький Адриан - и температура играла в этом не последнюю роль - уже начинал презирать его за подражание грозе. Адриан с детства чувствовал покорную слабость перед грозой. Все устрашающее и могучее, что она таила в себе с истоков мироздания, являлось ему самым оправданным из всех возможных представлениях людей о природе. Мальчику никогда не нравилось когда явлениям природы приписывают то, что они не заслужили по праву. Единственное что достойно быть покровителем всех явлений - единственное, что достойно быть покровителем всех явлений, - этот секундный выстрел, который, словно рассекая остров, освещал на миг всех поблизости. Адриану в той же мере было понятно величие грозы, в какой мере он не понимал её намерений. Ты можешь обличать людей, заставить их сердца неметь в испуге, рождать огонь, безжалостно воду бушевать и заражать своей яростью, без разбора оставить лишь след от чего угодно, но почему же всё это ты делаешь на один миг? Почему постоянно прячешь лицо, словно сама же боишься своей могучести так же, как её боятся все, кого ты поражаешь? Нет. Хотя бы ты хотя бы ты не должна быть одной из тех, кто, имея сокрушительную силу, не хочет нести за неё ответственность. Было бы намного проще и приятнее для Адриана считать, что она, как и ветер, ненавидит пафос, потому и не стремится оставить у людей объективный внешний образ о себе. Хотя скрывается она, право, довольно плохо. Меньше секунды для грозы хватит, чтобы использовать небо как свой подиум и распластаться по нему во всевозможных для неё изощрённых позах, в то время как для ветра всего времени мира не будет достаточно, чтобы, наконец, показать людям свои причудливые образы. В этом смысле Адриан хорошо понимал ветер, но ему, такому больному и сонному, так и не удалось прийти к выводу о мотивах грозы перед нашим родным островом. Быть может, она подкрепляет наши страдания?.. Бога ради, предупредите, пожалуйста, её, кто-нибудь, о том, что нам всем здесь и без того тошно.
В тот день Тристан тоже видел грозу. Он бы точно не желал слышать всю ту чушь, которой Адриан кормил свое воображение. Он не любил много рассуждать, диалоги с ним ощущались как обмены афоризмами, но при этом могли ввести многих лиц в глубокие и долгие раздумья, даже если Тристан сказал что-то от балды.
- Тристан! Слезь оттуда! Куда мать смотрит?! — завывала в очередной раз старушка, живущая по соседству.
