Всё началось с обыкновенной пощёчины. Это оскорбление действием нанёс ученик 9Б класса Антон Григорьев своему однокласснику Евгению Ларионову. Причём совершенно незаслуженно. Произошёл этот инцидент в субботу, 13 мая, сразу после урока математики, на котором были объявлены результаты годовой контрольной.
Саму работу писали накануне, и, скажем честно, Антон оказался к ней не готов. В течение учебного года он часто уезжал на соревнования, поэтому пропустил несколько важных тем. Надо было взять себя в руки и хотя бы в последний момент наверстать упущенное, но на майские праздники славно погулялось. Можно было, разумеется, попросить помощи у сидевшей рядом Маришки. Она бы запросто успела сделать оба варианта. Но Антон считал ниже своего достоинства напрягать девушку, с которой у него намечались весьма романтические отношения. Поэтому он сосредоточился и выдал всё, что мог. Построил графики, решил уравнения, но при разложении квадратного трёхчлена на множители запутался. Алгебраические выражения никак не хотели сокращаться и громоздились неуклюжими дробями.
Строгая математичка Галина Викторовна не делала поблажек выдающимся спортсменам, и когда в субботу прозвучало «Григорьев – три», Антон прекрасно осознал, что обещанный отцом за хорошую учёбу мотоцикл отъезжает в туманное будущее.
На перемене к нему подскочил Каширин Пётр, получивший за контрольную пару, и гневным шёпотом поведал, что сидевший перед ним Женька Ларионов специально подсунул ему неверное решение и теперь его не допустят к экзаменам. Пребывавший из-за тройки в дурном расположении духа Григорьев решил проявить солидарность с коллегой по несчастью и пошёл разбираться с Ларионовым.
А тот, ничего не ведая, стоял у своей парты и доставал из портфеля учебник истории. Григорьев, за которым неотступно следовал Каширин, подошёл к Ларионову и коротким умелым движением дал ему звонкую пощёчину. Петька удовлетворённо хмыкнул.
– Антон, как ты можешь? – задохнулась от возмущения увидевшая эту сцену Маришка.
Григорьев, резко развернувшийся и отошедший к своей парте, и сам прекрасно понял, что вышло неладно. Тоже мне подвиг – ударить такую овцу, как Ларионов. Будто не знает, что Каширин и абсолютно правильное решение спишет с ошибками, потому что думать самому ему лень.
Надрывался звонок с перемены, а Женька, держась за щёку, стоял, опустив глаза. Он не чувствовал боли, но сильно жгли обида и стыд. В класс уже вошла историчка Мария Игоревна, носившая негласное прозвище Матильда за яркую внешность и повышенную эмоциональность. Подойдя к столу и раскрыв журнал, она недоверчиво подняла глаза на необычно притихший 9-й «Б». Обведя учащихся внимательным и подозрительным взглядом, Матильда посадила класс и начала опрос. Григорьев почувствовал, что отодвинувшаяся от него соседка излучает холод и негодование. Ларионов продолжал делать вид, что внимательно изучает крышку своей парты. Затылком он чувствовал, что класс поливает его насмешливым презрением. Но он ошибался. Взгляды одноклассников были в основном сочувствующими. Разумеется, никто не собирался выяснять отношения с Григорьевым, с которым не каждый взрослый рискнёт связаться. Но занятия единоборствами предполагают определённый кодекс чести, который нарушил Антон, подняв руку на одноклассника. Сам же Григорьев уже подумывал о том, что не мешало бы извиниться перед Ларионовым.
