Начало. Земля – Меркурий. Июль.
Дверь дома выходила прямо в узкий переулок. Глеб, двадцати двухлетний веснушчатый серьезный молодой человек, спортивного телосложения, со светлыми кудряшками на голове, вышел в дверь и повернул ключ в замке. Плечо нещадно болело, на ботинке развязался шнурок. Он плотнее сжал зубы и наклонился. От боли застучало в висках.
Завязав ботинок, он с трудом разогнулся и медленно, но твердо зашагал вниз по переулку. Небо, окрашенное в багряные тона, ясно говорило о приближающихся сумерках. Где-то в далеке, высоко над его кварталом, там, где шпили Мегаполиса пробивали небо, и где время замедлялось до сонного биения сердца, бумкала глубокими приглушенными басами реклама, и неоновое гало смещалось, плыло океанскими волнами над сиреневыми огнями улиц.
Нужно было пройтись, прокачать, вдруг ставшей от бурных эмоций такой густой, кровь. Он вывалился из переулка на широкую улицу, словно моллюск, менявший тесную раковину, на широкую улицу с проезжей частью, но все еще не бывшей центральной. Музыка стала громче, неоновый свет опустился ниже, к асфальту, но все еще было не видно насколько низко он соприкасался с людским потоком – мешали небольшие строения, жилые дома, оставшиеся после постиндустриальной эпохи, и находившиеся под охраной Города, как памятники культуры. Под уличным фонарем растянут плакат, на котором улыбчивый астролетчик, герой рекламы, смело смотрит вперед, уперев руки в бока, а под ним, почти на самом краю, по диагонали выведена надпись взорвавшимися жёлто-красными буквами, будто вспышка сверхновой:
«Человек? Тогда тебе к нам! «ФЭНГАН ОРБИТАЛЬНЫЙ» ждет! Меркурий ждет своих героев!»
Довольно часто Глеб видел этот плакат, он и ему подобные в большом количестве натянуты на стальные каркасы по всему Мегаполису. Почти везде, где еще сохранялось доступное свободное пространство, где неоновая галореклама не заслоняла собой звезды, а отблески светового шума города не отражались грязно-молочным пятном от пленки планетарной атмосферы. Везде, где еще оставалась надежда встретить настоящих людей.
Города давно устремились ввысь, настолько давно, что этого никто уже и не помнил. Они пробили пиками небо, тучи и облака, приблизились к стратосфере, а их свет напрямую транслирует в космос проекции жизни. Техногенный рывок, трансмутация философии человечества, где право сильного отдано машинам. Но все же и у них был предел, уперевшись в который, человечество придумало синтетическую биологию, и сделало новый шаг. Но это не решило главной проблемы – идентичности человечности, хоть синтетика и вернула человека на верхушку пирамиды, как самого совершенного существа. А вот Внеземелью нужны были люди.
