1. Участок, которого скоро не будет
Сектор 18-Г исчезал сверху вниз.
На обычной карте сети его очистка выглядела бы как последовательность технических операций: перенос, проверка, сжатие, освобождение адресного пространства. Несколько строк журнала, несколько меняющихся чисел, отметки о выполненных процедурах. Ничего, что требовало бы человеческого участия дольше, чем нужно для подтверждения результата.
Илья включил стратиграфический режим, и старый массив стал похож на разрез берега после весеннего паводка.
Серые пласты светлели, истончались и пропадали. Один за другим. Некоторые держались на экране секунды, другие рассыпались почти сразу, словно их и прежде удерживала вместе только привычка системы считать их единым целым. На месте исчезнувших слоёв оставалась ровная белая поверхность, готовая принять новые процессы.
— Смотри, как аккуратно, — сказала Ника.
Она стояла у соседнего терминала, сложив руки на груди. Собственную проекцию выключила ещё в первые минуты работы. Ника предпочитала таблицы и не доверяла изображениям, которые слишком быстро заставляли человека увидеть в данных то, чего там, возможно, не было.
На её экране не было ни берегов, ни пластов, ни обрушившихся цифровых склонов.
Только строки.
Состояние объекта.
История миграций.
Степень подтверждения.
Решение процедуры.
Илья знал: если на его карте вдруг проступит нечто похожее на лицо, рукопись или силуэт древнего города, Ника сначала спросит, какой алгоритм выбрал цвет.
И только потом посмотрит на изображение.
За стеклом темнел пустой зал вычислительного узла. Вдоль дальней стены ещё сохранялись ряды тяжёлых стоек, давно лишённых внутренностей. Их не демонтировали лишь потому, что само помещение пока не понадобилось для чего-то другого. Из пола выходили обрезанные кабельные шахты, накрытые серыми плитами. На потолке висели старые фермы охлаждения. Новые коммуникации проходили ниже, под зданием, и почти ничем не выдавали своего присутствия, кроме ровного гудения, которое ощущалось скорее ступнями, чем слухом.
От прежнего центра здесь остались стены, несколько дверей, не совпадавших с современными проходами, и металлическая табличка с названием компании, исчезнувшей ещё до рождения Ильи.
Буквы потемнели от времени.
Никто их не реставрировал.
Наверное, потому, что реставрировать было незачем.
Ещё несколько десятилетий назад это место перестало быть вычислительным центром в старом смысле. Основное оборудование перенесли под землю, часть функций распределили между другими узлами, помещения наверху использовали для доступа, обслуживания и временных работ. Старый зал остался оболочкой вокруг гораздо более нового содержания.
