Я падаю.
Ветер рвёт одежду, бьёт в лицо, выворачивает лёгкие. Внизу — бетон, асфальт, крыши машин. Сто двадцать метров. Может, сто тридцать. Достаточно, чтобы превратиться в мокрое пятно.
Я пытаюсь кричать, но звука нет. Только свист ветра и глухой гул, как будто город внизу дышит.
Это сон. Должен быть сон.
Но страх слишком настоящий. Сердце колотится так, что готово выскочить из груди. Руки судорожно хватают воздух, ищут опору, которой нет.
Проснись. Проснись, блядь!
Земля приближается. Я вижу трещины в асфальте, ржавчину на крышах, даже окурок, застрявший между плитами. Секунда. Две.
И тут я замечаю провода.
Они появляются из ниоткуда — светящиеся нити, протянутые в воздухе. Сотни, тысячи. Пульсирующие холодным синим светом. Они опутывают здания, машины, столбы. Соединяют всё в огромную сеть, дрожащую и живую.
Один провод тянется прямо ко мне.
Я вижу, как он змеится в воздухе, изгибается, приближается. И в последний момент — касается моей груди.
Боль.
Электрический разряд пронзает тело. Мышцы сводит судорогой. Я выгибаюсь в воздухе, рот распахивается в беззвучном крике. Провод впивается глубже, прорастает сквозь кожу, рёбра, тянется к сердцу.
И вдруг падение останавливается.
Я завис в метре от земли. Провод держит меня, как марионетку. Пульсирует. Дёргает. Я пытаюсь пошевелиться — не могу. Пытаюсь дышать — воздух не идёт.
Тогда я слышу голос.
Он исходит отовсюду и ниоткуда. Низкий, скрипучий, как трение металла о металл.
— Ты... видишь...
Я не понимаю. Вокруг темнеет. Провода вспыхивают ярче, их свет режет глаза. Город размывается, здания плывут, как отражения в воде.
— Ты не должен... видеть...
И тут я замечаю тень.
Она движется между проводов. Огромная. Бесформенная. У неё нет лица, но я чувствую взгляд — тяжёлый, давящий, пронизывающий насквозь.
Тысячи глаз.
Они открываются один за другим по всему телу тени. Жёлтые, с вертикальными зрачками. Смотрят на меня. Только на меня.
Провода вокруг начинают гореть. Синий свет превращается в красный, потом в чёрный. Тень приближается.
— Ты... пробудишься... и умрёшь...
Голос громче. Провод, вонзённый в грудь, дёргает меня вверх, в небо. Я взлетаю, город превращается в игрушечный, тень тянется следом — длинная, извивающаяся, с щупальцами из горящих проводов.
