Туман пришёл в Ведмару в половине первого ночи. Он поднялся от залива, перелез через набережную и тихо пошёл по улицам, как кошка, которая точно знает, куда ей надо.
Лидия Гордеева не спала. Она стояла у окна и смотрела, как туман съедает фонари. Один, второй, третий. Скоро от улицы Канатной остались только жёлтые пятна, как будто кто-то капнул на серую бумагу мёдом.
— Матвей, иди спать, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтра рано вставать.
Из кухни донёсся звон ложки о чашку. Матвей всегда пил чай перед сном. Крепкий, с двумя кусками сахара, из синей кружки с трещиной на ручке. Двенадцать лет одно и то же. Лидия иногда ворчала на него за это, а потом ловила себя на мысли, что ворчит просто для того, чтобы услышать, как он смеётся.
В дверь позвонили.
Лидия вздрогнула. Половина первого. Кто ходит в гости в половине первого ночи, да ещё в такой туман?
— Я открою, — сказал Матвей.
— Сиди. Сама.
Она накинула кофту и вышла в прихожую. Почему-то ей не хотелось, чтобы Матвей подходил к двери. Глупость, конечно. Но не хотелось.
На пороге стоял мужчина в сером пальто. Высокий, худой, без шапки. Волосы у него были светлые, почти белые, и на них блестели капли тумана. Лицо — самое обычное. Такое забываешь через минуту, даже если очень стараешься запомнить.
— Добрый вечер, Лидия Сергеевна, — сказал он мягко. — Простите, что поздно. Мне нужно с вами поговорить. Это не займёт много времени.
— Вы кто?
— Это неважно. Важно, кто он.
Мужчина кивнул в сторону кухни. Лидия почувствовала, как по спине пробежал холод, хотя дверь на лестницу была закрыта.
— Уходите, — сказала она. — Или я вызову полицию.
— Вызовите, — легко согласился он. — Только сначала ответьте мне на один вопрос. Где вы познакомились со своим мужем?
— На танцах. В Доме культуры. Двенадцать лет назад.
— А помните, что вы рассказывали подругам за год до этого? Когда вам было тридцать восемь и вы жили одна в этой квартире с кошкой и телевизором? Вы рассказывали, что у вас есть жених. Что он моряк. Что он ходит в дальние рейсы и скоро вернётся. Вы рассказывали это так часто, что подруги перестали спрашивать. А потом вы и сами поверили.
Лидия открыла рот и не смогла ничего сказать.
— Он ведь моряк, ваш Матвей? — спросил человек в сером пальто. — Бывший?
— Бывший, — прошептала она.
— Он помнит свои рейсы. Помнит порты, шторма, друзей с корабля. Только ни одного друга с корабля вы за двенадцать лет не видели. Ни одного письма. Ни одной фотографии. Правда?
На кухне снова звякнула ложка. Матвей что-то напевал себе под нос, как всегда, когда мыл посуду.
