Холодильник на кухне гудел, как уставший трактор. Степан давно перестал его замечать, как перестают замечать трещину на потолке, под которой живут уже полгода.
Он сидел на кровати с телефоном и открывал заметку «Когда разбогатею». Машина, море, мамин ремонт, свой офис. Напротив каждого пункта стоял пустой квадратик. Рядом лежал листок с цифрами: аренда, интернет, кредитка, снова кредитка.
«В двадцать шесть отец уже вёл свои дела», — подумал он и поморщился. Отец вёл дела, а потом пропал на полгода, и мама ходила по соседям занимать на хлеб. Степан не хотел быть как отец. Но и как все остальные тоже. Получалось, что он вообще никак не хочет, а только считает.
Он сложил цифры в третий раз. Не хватало четырёх тысяч.
— Ты неправильно считаешь, — раздалось из кухни. — Залог за прошлую квартиру тебе так и не вернули.
Степан замер. Голос был спокойный, чуть хрипловатый и совсем не страшный. Так соседи советуют, куда поставить машину.
Он дошёл до кухни и остановился в дверях. У окна стоял мужчина лет пятидесяти в длинном пальто и джинсах. Уличный фонарь светил прямо сквозь него и рисовал на полу пятно.
Степан отметил это отстранённо, как будто смотрел кино. Сердце колотилось, но ноги почему-то не бежали.
— Ты кто? — спросил он.
— Вот это да, — удивился мужчина. — Обычно в этом месте начинают кричать.
— Я боюсь, — честно сказал Степан. — Просто если я сейчас выбегу, ночевать придётся на лестнице. А завтра на работу.
Мужчина тихо засмеялся, будто из соседней комнаты.
— Фёдор Андреевич. Жил здесь последние годы. Потом вышел из жизни, а из квартиры забыл.
— Степан. — Он помолчал. — Чай будешь?
— Не смогу. Но предложение засчитано. Два года здесь торчу, и ты первый, кто предложил.
Степан включил чайник, потому что нужно было чем-то занять руки. Сел за стол, поставил две кружки, одну налил, вторую так и оставил пустой. Фёдор смотрел на неё чуть дольше, чем следовало.
* * *
— Это сон, — сказал Степан вслух. — Я устал, три дня нормально не ел, вот и мерещится.
— Возможно, — согласился Фёдор. — Проверь. Ущипни себя.
— Я не буду щипать себя перед призраком.
— Разумно.
Степан отхлебнул чай. Чай был обычный, горячий, с привкусом старого чайника. Если это галлюцинация, то очень подробная.
