Альтернативная история к повести «Друг из тьмы»
В этой жизни Хань Фэн не пришёл.
***
Всё шло хорошо, просто замечательно. Они жили на окраине Города Туманов. Никто не вмешивался и не интересовался ими. А если кто и пытался, то тут же переставал. Сюэ Лэна устраивало.
В этом доме крыша не текла, было сухо и тепло.
Он вставал рано, раньше Линь Юя. Разводил огонь в очаге, ставил воду для каши — уже научился, и каша больше не пригорала. Проверял печати на окнах — не от Ордена, тот считал его мёртвым, а от случайных духов, которые нет-нет да забредали с гор. Потом садился на порог и точил ножи — один, второй, третий. Левой рукой, привычно, почти медитативно. Правая, искалеченная, так и не сжималась в кулак до конца, но держать точильный камень могла.
Линь Юй просыпался позже. Сюэ Лэн смотрел, как он ворочается на циновке, как идёт к столу — и заранее ставил перед ним миску с тёплой кашей. Линь Юй всегда улыбался и говорил «спасибо». Ради того, чтобы ему улыбались, Сюэ Лэн был готов готовить эту дурацкую кашу всю жизнь.
— Доброе утро, Друг, — говорил Линь Юй, и голос его был тёплым и сонным.
— Доброе, Юй-гэгэ, — отвечал Сюэ Лэн, не оборачиваясь.
Он так и не привык к тому, как это слово — «друг» — тает в воздухе. Словно пытаешься удержать воду в ладонях: и держишь вроде, а всё равно утекает. Но Линь Юй произносил его так просто, так уверенно, что Сюэ Лэн почти верил.
Почти.
У них была работа - избавлять крестьян от нечисти. Сюэ Лэн «узнавал» от крестьян, где какая тварь завелась, — и они шли. Линь Юй сражался посохом, усиленным ци, а Сюэ Лэн стоял в стороне, скрестив руки, и смотрел. Иногда бросал едкие комментарии. Иногда — очень редко, когда тварь оказывалась сильнее обычного, — вмешивался сам.
Крестьяне платили. Рисом, овощами, изредка медяками. Хватало на жизнь. Не роскошную, но сытую.
Вечерами они сидели у очага. Линь Юй перебирал травы, Сюэ Лэн точил ножи или просто смотрел в огонь. Иногда рассказывал истории — тёмные, жестокие, но обязательно смешные. Линь Юй смеялся — тихо, но искренне, — и Сюэ Лэн чувствовал странное тепло.
«Я дал ему это, — думал он, глядя на слепого. — Дом, еду, работу, смех».
Сюэ Лэн был счастлив — настолько, насколько вообще мог быть счастлив человек, не имевший дома и нашедший его.
Но что-то пошло не так.
Они вернулись с ночной охоты — Линь Юй изгнал очередного духа, крестьяне благодарили, — и Сюэ Лэн, как обычно, точил ножи. Линь Юй сидел на циновке и молчал. Дольше, чем обычно.
— Ты чего? — бросил Сюэ Лэн, не оборачиваясь.
— Ничего. Просто думаю.
— О чём?
