Тетрадь смерти.
Глава 1. «Между мирами»
Точка зрения: Ниа.
Город не спал. Он пульсировал: неоном, слухами, страхом. На экранах в кафе мелькали одни и те же кадры — человек в толпе вдруг застывал, будто прислушиваясь к чему-то, а потом шептал имя. Не своё. Чужое. Имя того, кто через несколько часов оказывался мёртв.
Ниа смотрел на эти записи, раскладывая их по полочкам. Он не верил в призраков. Он верил в логику. Но логика давала сбой.
В дверь постучали. Вошёл Айзава. Вид у него был такой, будто он не спал трое суток.
— Опять эти ролики, — Айзава бросил на стол планшет. — В соцсетях уже пишут, что Кира вернулся. Не новый Кира. А именно Лайт. Как будто он… не умер.
— Он мёртв, — спокойно сказал Ниа. — Это факт. Но идея — нет.
Айзава тяжело опустился на стул.
— Ты опять про эту свою теорию «эха»?
— Про паттерн, — поправил Ниа. — Посмотри: все эти люди не случайные. У них есть общая деталь — они когда-то публично заявляли, что «Кира был прав». Не просто смотрели новости. Они верили. И теперь, в момент стресса, эта вера срабатывает как триггер. Они слышат голос, которого нет.
— Или кто-то очень умело делает так, что они его слышат, — мрачно добавил Айзава.
Ниа кивнул.
— Именно. Это либо массовая манипуляция, либо… — он на секунду запнулся, — либо эффект самой Тетради. Что-то вроде остаточного поля.
Айзава фыркнул.
— Звучит как мистика.
— А звучит как задача, которую надо решить, — ответил Ниа. — Потому что, если это технология — значит, её используют. Если это эффект — значит, он может усиливаться. В любом случае это опасно.
Вставка: мир синигами.
Рюк сидел на краю пустоты, болтая ногами над бездной. Рядом два других синигами спорили, щёлкая когтями.
— Ставлю двести лет, что к концу недели будет больше тысячи «пророчеств», — прошипел один.
— Скучно, — протянул Рюк. — Вы всё сводите к числам.
— А к чему ещё сводить? — фыркнул второй. — Жизнь, смерть, ставки — это просто подсчёт.
Из пустоты медленно проступил силуэт. Лайт. Не тот Лайт, каким он был при жизни — уверенный, холодный, расчётливый. Этот был полупрозрачным, будто сотканным из обрывочных мыслей и несбывшихся планов.
— Они не понимают, — тихо сказал Лайт. — Для них справедливость — это не подсчёт. Это необходимость.
Рюк покосился на него.
— Необходимость? Для кого? Для тебя? Ты хотел быть богом, а стал статистикой.
Лайт сжал кулаки, но пальцы прошли сквозь пустоту.
— Я хотел, чтобы зло не оставалось безнаказанным.
— И что? — Рюк зевнул. — Зло никуда не делось. Ты просто стал его частью.
Лайт резко повернулся к нему.
— Тогда помоги мне. Дай мне ещё один шанс. Пусть это будет не вечность, а один день.
