Глава 1. Красный шёлк — цвет крови
Весна в Линьцзяне пахла парным рисом, сырой глиной и ирисами, которые бабушка сажала у калитки. В этом году ирисы распустились слишком рано, будто торопились попрощаться.
Сюэ-Лань стояла перед единственным в доме бронзовым зеркалом, и её отражение казалось чужим. Красное платье — хуафу наложницы — было ей велико в плечах, а ткань, расшитая золотыми фениксами, царапала шею.
— Ты как будто в кокон закуталась, — сказала мать, Цзян Шу, поправляя воротник дочери. Её пальцы дрожали. — Выпрями спину. Во дворце не любят сутулых.
— Мама, а если я не понравлюсь? — голос Сюэ-Лань дрогнул. — Говорят, император Юн-Ван… он не смотрит на новых девушек. Он сразу отправляет их в «Осенний бриз». Там даже еды нормальной нет.
— Тихо, — шикнула мать. — Не накликай беду.
В комнатке пахло старой бумагой и сушёными травами. Сюэ-Лань провела пальцем по трещине на зеркале — эта трещина была здесь ещё до её рождения, и бабушка говорила, что это след от меча. Её предки когда-то были знатными, но потом потеряли всё.
В дверь постучали — три коротких удара, как всегда делала бабушка.
Бабушка Вэй-ши вошла бесшумно, хотя ей было уже под восемьдесят. Её седые волосы были стянуты в тугой пучок, а на морщинистом лице выделялись глаза — тёмные, цепкие, будто они видели сквозь стены.
— Оставь нас, дочь, — сказала она Цзян Шу. Та поклонилась и вышла, прикрыв дверь.
Бабушка подошла к Сюэ-Лань и долго молчала. Затем её сухая, как ветка, рука легла девушке на затылок.
— Ты боишься, — не спросила, а утвердила бабушка.
— Бабушка, я слышала, что во дворце наложниц убивают за дерзкий взгляд. Что евнухи могут продать любую тайну, а император казнил прошлую фаворитку за то, что она засмеялась невпопад.
— Слухи — это дым. Дым может задушить, если дышать им слишком долго, но он же может и скрыть твой след. — Бабушка достала из складок одежды маленький амулет — потускневший нефритовый феникс с красной капелькой внутри, похожей на застывшую кровь. — Надень.
Сюэ-Лань почувствовала, как камень коснулся её ключицы — ледяной, обжигающий.
— Этот феникс был у моей бабки, — сказала Вэй-ши. — Она тоже была наложницей. В ту эпоху, когда императрица Цы-Хуа правила тенью. — Она понизила голос до шепота, и в нём послышался скрип старого дерева. — Слушай меня, девочка, и запоминай. Я не смогу помочь тебе там.
— Бабушка…
— Запретный город — это не дворец. Это паутина. Там каждая ниточка ведёт к пауку, но никто не знает, кто этот паук — император, его брат, главный евнух или какая-нибудь тихая наложница, которая улыбается и подливает чай. — Бабушка сжала пальцы внучки так сильно, что те побелели. — Не все тени враждебны, но и не все друзья искренни.
