Дождь шёл третий день. Не тот весёлый весенний дождь, что стучит по жести и будит садоводов к приятным утренним хлопотам. Нет. Это был серый, вялый, ленивый дождь – как будто небо плакало не от горя, а от усталости и бессилия. От того, что всё уже видело, всё уже знало, и ничего нового не ждало. Мир для них открытая книга что только и ждала часа быть прочитанной. Наши попытки изменить судьбу только смешат их. Тех кто в тени и смотрят, тех кто видят то чего мы не видим.
Я сидел у окна, держа в руках остывший кофе, обжигающий сквозь чашку мою руку. За стеклом – пустынный переулок в южном Бостоне, где когда-то кипела жизнь, а теперь гнили заброшенные склады и витрины магазинов, заклеенные чёрным скотчем. Мой офис – бывшая парикмахерская. Вывеска до сих пор висела: «Салон „Аура“ – красота начинается здесь». Ирония не ускользала. Красота давно ушла с этого проклятого места. Экономический кризис лешим многих работы и просвету не было. Политики делили между собой остатки власти. А здесь остались только запах плесени, треснувший линолеум и я – Джек Бронсон, бывший детектив третьего участка, ныне частный сыщик с лицензией, долгами и привычкой разговаривать сам с собой. В самом начале дела шли хорошо, многие жены следили за мужьями, деловые партнеры за врагами бизнеса. Все как всегда, но все меняется как листья на дереве.
На стене – календарь за прошлый год. Я просто забыл его сменить. Или не захотел. А зачем, все равно ничего не менялось. Время здесь текло медленнее. Или, может, оно остановилось в ту ночь. Пять лет назад. Когда я не ответил на звонок, а должен быть. Крикнул и стукнул по столу, на кофе пошла рябь.
Я отхлебнул кофе. Горький. Как всегда. Поставил кружку на подоконник, рядом с фотографией. На ней – Лиза. Ей было десять. Улыбалась, держа в руках котёнка. Глаза – как у матери. Те самые, что я больше не видел открытыми. Комок радости я сам ей подарил, нашел в приюте для животных. умное создание, но слишком своенравное, меня к себе оно не подпускало, играло только с девочкой.
В дверь постучали. Я удивился и быстро смахнул грязь со стола.
Редкость что ко мне вообще кто то заходит. Даже почтальон сворачивает за угол, бросив письма в щель. Я встал, достал из ящика стола «кольт» – не из недоверия, а из привычки. Мало ли кто, долги росли как на дрожжах. Открыл дверь.
Никого.
Только конверт, придавленный кирпичом, чтобы дождь не унёс его. Простой, бежевый. Без обратного адреса. Но в уголке – старинная печать: сова, держащая в лапах ключ. Я узнал её. Когда-то видел на старых книгах в доме моей жены. Эмилия любила такие детали. Говорила: «Ключ – не для двери, а для памяти». Потом всегда загадочно улыбалась, как же я любил ее тогда, может люблю и сейчас.
