Книга первая: Город равных возможностей
Пролог: Теория отбрасывания
Говорят, что у всего есть душа. У камня, у дерева, у старого дома с протекающей крышей. Врут. Душа есть только у того, что отбрасывает тень. Тень — это проекция нашего присутствия в мире, слепок мгновения, застывший на асфальте. Когда город стал слишком велик для людей, когда его заполонили Иные, я понял простую истину: тот, кто не отбрасывает тени, либо свят, либо не существует вовсе. В Мегаполисе не было святых. Были только мы — и те, кто пришел нам на смену.
В тот день солнце плавило небо над кварталом Старых Электростанций. Оно стекало по проржавевшим фермам и разбивалось на тысячи бликов в окнах небоскребов, уходящих в облака. Я стоял на краю крыши и смотрел вниз, где муравьиная толпа суетилась в утреннем мареве. Люди и Искусственные. Симбиоз. Сосуществование. Чушь. Это была война, просто война, замаскированная под мирную жизнь.
Из дневника инспектора Логинова
Глава 1. Искусственный свет
1. Город-фрактал
Город раскинулся на территории, которую раньше называли «Областью», но теперь это понятие устарело. Мегаполис имени Первого Синтеза был организмом. Он дышал, переваривал ресурсы, рос и иногда болел. С высоты птичьего полета (а птиц здесь давно не осталось, их вытеснили дроны-мониторы) он напоминал фрактал: от центрального ядра — Спирали Технологий, расходились бесконечные кольца кварталов, соединенные тонкими нитями эстакад и транспортных артерий.
У подножия этих стальных исполинов, на уровне асфальта, жизнь была совсем иной. Здесь, в тени башен, текли реки людей и Искусственных. Искусственные. Официально их называли «Синтетическими Личностями» (СинтЛи), но в народе за ними закрепилась кличка «Искры». Слишком быстро мелькали они в толпе, слишком плавными были их движения, слишком чистыми — лица. Они не потели, не морщились от ветра, и только под определенным углом света в их глазах можно было заметить едва уловимую рябь — бег процессорных алгоритмов.
Антон Логинов сидел в открытом уличном кафе, прихлебывая остывший кофе. Остыл он ровно за 0,3 секунды до того, как Логинов поднес чашку к губам. Бариста здесь был Искусственным. Звали его (или «его»?) R-42. В отличие от дешевых моделей-исполнителей, у R-42 был третий класс автономии. Он не просто выполнял программу, а мог импровизировать в рамках сервиса. Например, рисовать молоком на капучино забавные рожицы. Но Логинову было не до рожиц. Он смотрел на то, как тени людей и Искусственных смешиваются на нагретой солнцем брусчатке.
Тень Логинова была обычной: плотная, темная, чуть расплывчатая по краям. Тень R-42… она была слишком четкой. Словно вырезанная лазером. Аура рассеивания света, которая создает полутень у человека из-за неоднородности кожи, волос, одежды, у Искусственных отсутствовала. Их покров из синтетического полимера был идеально матовым и однородным. Эта оптическая деталь была одним из немногих признаков, по которым «старая школа» людей отличала СинтЛи в толпе.
