История начинается не с убийства, а с согласия его забыть.
Глава 1. Бал на краю ночи
«Слишком поздно».
Андреевский дворец никогда не умел молчать: даже ночью оставались шаги караула, голоса дежурных лакеев, скрип половиц под ногами торопливой прислуги.
Но теперь дворец звучал иначе. Из дальнего конца галереи доносились топот множества людей и короткие команды.
Часовой за дверью не двигался.
— Стража!
Ответа не последовало. Ни один пост не отозвался.
Император достал пистолет и направил его на вход.
Человек в маске появился на пороге почти сразу. Выстрелить Император не успел: резкий удар пришёлся по руке, и пистолет отлетел в сторону.
Отступая, Константин нащупал висевший рядом канделябр и сорвал его со стены. Следующий удар пришёлся уже на тяжёлое бронзовое основание.
Константин оттолкнул нападавшего, но за ним уже были другие.
«Слишком много».
Из дальнего крыла донёсся женский крик, и Император обернулся.
Следом закричал ребёнок — этот голос он узнал сразу.
Константин рванулся на крик, уже не думая о людях, перекрывших ему путь. Он успел сделать всего несколько шагов, когда приклад винтовки ударил его в висок.
Галерея резко накренилась.
Каменный пол оказался перед глазами, и на одну секунду он успел разглядеть оторванную пуговицу собственного мундира.
Потом исчезла и она.
***
За несколько часов до этого главной заботой Андреевского был бал.
Император Константин Абрамов стоял у края тронного зала и наблюдал за последними приготовлениями. Камергер в третий раз проверял порядок представления гостей, лакеи выравнивали серебро на столах, распорядитель оркестра переговаривался с первой скрипкой. Даже свечи успели заменить, чтобы ни одна не догорела раньше окончания вечера.
Император потёр висок.
Иностранным гостям предстояло увидеть спокойный двор, знати — уверенного Государя, министрам — семью без разногласий. И никто из них не должен был заметить обратного.
Анну он заметил сразу.
Старшая дочь вошла в зал с той выученной осанкой, которую Татьяна Андреевна воспитывала в ней годами. Голова поднята, шаг размеренный, веер раскрыт ровно настолько, насколько требовал этикет.
Только держала она его обеими руками. В детстве Анна так же вцеплялась в край скатерти, когда собиралась спорить, заранее понимая, что ей не позволят победить.
Она остановилась перед ним и присела в реверансе.
— Отец.
— Анна.
Поднявшись, дочь сразу посмотрела мимо него. У дальней колонны принимали приветствия герцог с супругой.
Константину не понадобилось спрашивать, о чём она собирается говорить.
— Сегодня не надо, — предупредил он.
