От очередного толчка с потолка посыпалась мелкая пыль, а окружающие стены заскрипели и заскрежетали, словно жалуясь на то, что их потревожили. Маленький Монлис чихнул и проснулся, недоуменно хлопая глазками.
Его губы испуганно задрожали, и, опасаясь, что малыш может расплакаться, отчего у него вновь начнутся судороги, мать поспешно подхватила его на руки, чтобы успокоить.
– Тише, тише, мой милый! Все хорошо! – забормотала женщина, хотя, судя по встревоженному голосу, она сама волновалась куда сильней сына.
Тесная и душная бетонная каморка без окон, освещаемая тусклым пламенем чадящего масляного светильника, оставляющего на стенах многослойную вязь черной копоти, была полностью отрезана от информации об окружающем мире. Здесь даже не представлялось возможным определить, что сейчас на дворе – день или ночь.
Мужчины, включая ее мужа и старшего сына, уже давно ушли на дежурство, и до сих пор от них не было никаких новостей. Ранее дозорные сообщали, что на сей раз опасности нет, и рой пройдет достаточно далеко от табора, однако сегодня ее близкие отсутствовали столь долго, что это уже начинало вызывать серьезное беспокойство.
Пол под ногами снова содрогнулся, заставив зазвенеть посуду на столе, и на сей раз в этой вибрации уже отчетливо различался тяжелый и размеренный рокот огромных жерновов. Из коридора послышались испуганные крики и чей-то громкий плач. Похоже, что прежние благоприятные прогнозы не оправдались, и грохочущая смерть неотвратимо двигалась в их направлении.
Крепко обнимая уже начинающего хныкать ребенка, женщина затравленно огляделась по сторонам.
Расстеленные прямо на каменном полу грязные потрепанные матрасы, расставленная вдоль стены нехитрая утварь, сложенные в углу мешки с одеждой – когда жизнь может в любой момент заставить табор сняться с насиженного места и отправиться в путь, приходится ограничиваться только самым необходимым и держать вещи в постоянной готовности к быстрым сборам.
Они ни в одном лагере не задерживались достаточно долго, чтобы начать считать его своим домом, но их нынешнее обиталище оказалось настолько удачным, что расставаться с ним было бы реально жалко.
Этот укромный уголок среди окружающих руин нашел ее супруг, а потому их семье было предоставлено право выбрать себе место для жилья, но и другие семьи внакладе не остались, отдельных помещений тут хватило на всех, и натягивать занавески, чтобы хоть немного оградить свою личную жизнь от посторонних глаз, почти не потребовалось. Да и собиравшаяся в камнях неподалеку дождевая вода позволяла хоть на время забыть о дальних вылазках к оставшимся после дождей лужам и не беспокоиться о возможной смерти от жажды.
