Весна ворвалась в города стремительно и безжалостно, стерев саму память о зимней стуже. С крыш иссякали последние сосульки — таяли медленно, словно свечи на чьей-то поминальной службе. Воздух, сырой и липкий, пробрал до хруста в костях, но в груди прохожих, вопреки разуму, уже проклевывались ростки надежды, похожие на первоцветы. Они ещё не знали, что эта надежда — ложная.
Понедельник давил серостью. Мужчины в одинаковых костюмах, будто заводные куклы, сновали по тротуарам — клерки, банкиры, винтики одного огромного механизма. Женщины в столь же блеклых одеяниях застыли у витрин Центрального молла Нэнфиса, вглядываясь в мельтешение новостных экранов.
Из динамиков, захлебываясь помехами, рвался взволнованный женский голос:
— Это просто безумие! Части города просто нет! Всюду пепел, дышать становится все труднее. Говорят, накануне там видели Носителя. Со слов очевидцев, неизвестный просто стоял и смотрел. Или это был человек? Нам только предстоит узнать…
Люди затаили дыхание. Их отражения в стекле витрины сливались с дымом, полыхающим на экране.
— Под обломками нашли девятнадцатилетнюю. Её тело… она ещё дышала, когда её вытащили из-под груды обгоревших балок… — голос диктора дрогнул, и по толпе прокатился нервный шепот.
Второй раз за месяц. Посреди дня! А Надзор молчит. Или просто не успевает усмирять полыхающие пожары похлеще тех, что показывали экраны телевизоров — точечные восстания в Трините, стычки местных на восточных границах Энхиля.
— Энн из Нэнфиса. После реабилитации в Мириусе её отправят к единственному родственнику…
Кто-то у витрины рванул шнур питания. Экран погас, будто у него вырезали язык. В наступившей звенящей тишине люди переглянулись. В их глазах плескалась одна и та же мысль: грядущая весна пахнет гарью. И в ней больше нет света — только страх. Тот самый древний страх, что всегда правил миром.
И сейчас, кажется, он решил напомнить о себе лично.
Иногда становится сложно понять, где заканчивается сон и начинается реальность…
Из окна виднелся лес. Если долго на смотреть, то кроме еловой темноты, поглотившей заповедник, все равно ничего не разглядеть. Лишь из-за отблеска луны и фонарей было видно, как на пожухлой траве и кочках все еще плотным и твердым слоем, словно защитная корка, лежал снег. Солнца не было более недели, серые свинцовые облака тяжелым грузом нависли над Мириусом.
Мириус — крупный город в сравнении с теми, что вообще сохранились после выжигающей плоть войны. Он относился к одному из самых главных городов Трех государств.
