Прошло три недели после падения Ксавьера. Ковен залечивал раны — медленно, как старый зверь, который лижет свои раны в темноте. Моргана правила твёрдой рукой, но без жестокости. Она отменила половину запретов, открыла запретную секцию библиотеки для старшекурсников и велела заложить окна в подземелье, чтобы туда проникал хоть какой-то свет.
Лира жила в странном ритме. Днём она помогала Моргане — разбирала бумаги, проверяла списки студентов, иногда сидела на собраниях, где решались мелкие вопросы. Ночью она тренировалась с Азраилом. Он учил её чувствовать нити — не только долговые, но и другие. Тонкие, как паутина. Голосовые. Памятные.
— Ты должна научиться брать не только боль, — говорил он. — Но и радость. И страх. И всё, что делает человека человеком.
— Зачем?
— Потому что ты — некромант. Ты работаешь с душами. А душа — это не только боль. Это всё.
Лира кивала. Она не говорила, что боится. Боялась, что возьмёт слишком много и забудет себя. Боялась, что Азраил исчезнет. Боялась, что не найдёт способ сохранить и его, и себя.
Тимка жил в комнате рядом с её. Он больше не пел колыбельную. Вместо неё он насвистывал новую мелодию — ту, что дали ему дети храма. Он всё ещё не помнил Вейлу. Но он учился. Каждый день он садился с ней за стол и пытался вспомнить. Вейла писала ему записки, и он читал их вслух. Медленно, по слогам, как будто учился читать заново.
— Ты была моей подругой? — спросил он однажды.
Вейла кивнула.
— Я не помню. Но я хочу помнить.
Вейла улыбнулась. И написала: «Я подожду».
Моргана держала пепел Ксавьера в кабинете — в маленьком железном ящике, запертом на три замка. Она не говорила, что собирается с ним делать. Лира не спрашивала. Но иногда, проходя мимо кабинета, она слышала тихий шёпот. Как будто пепел говорил сам с собой.
В тот день всё началось с крика.
Лира выбежала в коридор. Студенты толпились у ворот — там, где пасть дракона служила входом. За воротами стоял мальчик. Лет двенадцати. Худой, бледный, с растрёпанными волосами. Он держал в руках котомку и смотрел на Ковен с ужасом.
— Я... я ищу Лиру, — сказал он. — Лиру из Соснового Брода.
Лира шагнула вперёд.
— Я Лира.
Мальчик посмотрел на неё. Потом протянул котомку.
— Мне сказали передать. Это от твоей матери. Она сказала: «Иди в Ковен. Найди Лиру. Она поможет. Потому что она уже имела дело с колыбельной».
Лира замерла. Она взяла котомку. Внутри была книга — та самая, которую она оставила дома. «Некромантия для начинающих». И записка. Кривой почерк матери: «Лира, я знаю, что ты жива. Я знаю, что ты не вернёшься. Но я хочу, чтобы ты знала: я не проклинаю тебя. Я горжусь тобой. И я жду. Всегда».
