Глава 1. Отражение в черном зеркале
Сознание возвращалось обрывками, как пена к берегу после шторма. Сначала — физическая тяжесть, давящая на грудь, потом — холод, пробирающийся сквозь ткань, прилипающий к коже. Он шел изнутри, будто кровь в жилах замедлила свой бег.
Эльза застонала — звук застрял в горле. Веки были свинцовыми. Она заставила их приподняться.
Над ней плыл незнакомый потолок. Высокий, сводчатый, украшенный лепниной в виде витиеватых узоров — переплетенных ветвей без листьев, теряющеся в сумраке. Свет. Откуда-то справа лился слабый свет, окрашивая край массивного балдахина над кроватью в холодно-розовый цвет. Рассвет.
Она медленно, с неимоверным усилием, повернула голову.
Комната была огромной и пустой. Не от недостатка мебели — ее здесь было много: резные комоды, туалетный столик с зеркалом, кресла с высокими спинками. В камине, сложенном из грубого камня, лежали лишь горстки пепла и обгорелые угольки.
Она попыталась сесть. Мышцы отозвались тупой, разлитой болью, будто ее тело кто-то долго и методично избивал. Поднявшись на локти, она увидела свои руки, лежащие на покрывале. Длинные, бледные, с тонкими пальцами и аккуратными овальными ногтями. Чужие руки.
Паника, острая и слепая, как удар ножом под ребра, впилась в нее. Она хрипло вдохнула воздух, сердце заколотилось, бешено стуча, отдаваясь по всему телу.
Где я? Что случилось?
Память прорвалась хаотичным, болезненным кадром: ночь, мокрый асфальт, туман. Вопли младшей сестры, сидевшей спереди. Отец, вот-вот вышедший из себя. Свой собственный крик, заглушенный ревом двигателя. Стекло. Мириады осколков, летящих на нее, сверкающих в свете фар, как звезды в черной бездне. А потом — ничто.
Она зажмурилась, пытаясь отогнать видение, вцепилась пальцами в ткань покрывала. Скользкий шелк. Когда она вновь открыла глаза, реальность не изменилась. Она была здесь. В этой странном месте, совершенно не похожим ни на что привычное. Спаслась? Умерла?
С трудом, будто каждое движение требовало нечеловеческих усилий, она сползла с огромной кровати. Ноги, длинные и бледные, дрожали, едва выдерживая вес. Она сделала шаг, потом другой, держась за резной столбик кровати. Ее взгляд упал на зеркало.
И замер.
В отражении, в обрамлении потускневшей позолоты, стояла девушка. Длинные волосы цвета воронова крыла, почти синей волной спадали на плечи и ниже, до самой талии. Лицо — холодной, пугающей красоты. Острый, треугольный подбородок, прямой нос, брови того же черного оттенка. Губы цвета почти черной малины, плотно сжатые, будто хранящие какую-то страшную тайну. Но больше всего ее приковали глаза. Ярко-зеленые. Живые по цвету— и мертвые по сути. Она медленно подняла руку. Отражение в зеркале сделало то же самое.
