Вода всегда была моим убежищем. Единственным местом, где можно заткнуть уши и не слышать шум этого ебаного города. В воде ты невесома. В воде ты никто.
Но сегодня вода хотела меня убить.
Я сделала гребок, рассекая гладь школьного бассейна. В нос бил привычный, едкий запах хлорки, от которого глаза вечно красные, как у торчка под спидами. Двадцать первый час. За окнами – непроглядная пизда типичного питерского ноября. В бассейне никого. Физрук давно свалил бухать в тренерскую, оставив мне ключи.
Я оттолкнулась от бортика, уходя на глубину. Тишина. Покой.
Один раз. Второй.И вдруг свет мигнул.
Вода вокруг изменилась. Секунду назад она была прохладной, а теперь стала вязкой, словно кисель. Или нефть. Меня будто сковало ледяным обручем. Я открыла глаза под водой и охуела.
Дно исчезло. Вместо голубого кафеля подо мной разверзлась бездна. Темная, мутная ебанина.
Я рванула на поверхность, хватая ртом воздух, но он был затхлым. Пахло не хлоркой. Пахло сырой землей и гнилью.
– Какого хуя… – прохрипела я, пытаясь нащупать бортик.
Рука скользнула по чему-то склизкому. Кафель покрывала черная плесень, пульсирующая, как живая плоть. Свет снова мигнул, и лампы над головой издали тошный звук, похожий на визг.
А потом я увидела Его.
Это был не человек. Это была какая-то ебаная дыра в пространстве. Высокая, искаженная фигура, сотканная из черного дыма. У него не было лица, но я знала – оно пялится на меня.На противоположном конце бассейна, там, где вышка, стоял Силуэт.
Мир качнулся. Картинка поплыла.В висках взорвалась боль. Блядь, как же больно! Будто мне в ухо вогнали раскаленный гвоздь.
«Ты здесь… Ты вернулась…»
Голос проскрежетал прямо в черепе. Меня замутило.
Силуэт дернулся. Его рука – длинная, неестественно тонкая плеть – метнулась ко мне через весь бассейн. Вода вокруг закипела черной пеной.
– Сука, нет!
Я вцепилась в бортик до хруста в ногтях, подтянулась, сдирая кожу на животе, и буквально вывалилась на пол.Я в панике забила ногами. Тело не слушалось, мышцы свело. Я чувствовала, как эта черная жижа тянет меня вниз за лодыжки.
Я сжалась в комок, закрыла голову руками. Сердце сейчас пробьет грудную клетку нахер.Упала еблом вниз, ожидая удара о плитку, но пол был мягким и влажным, как мох. Меня вырвало водой.
– Кира?
Голос был обычным. Хриплым и недовольным.
Свет горел ровно. Вода в бассейне голубая. Никакой плесени, никакой гнили. И никакого, блядь, Силуэта.Я резко подняла голову.
– Кира, ты там сдохла, что ли? Я заебался ждать.
У дверей в раздевалку стоял Леша. Прислонился плечом к косяку, подбрасывая ключи. Рубашка расстегнута до пупа, на роже – привычное выражение скуки пополам с презрением ко всему живому.
