Глава 1. Тишина, которая гудит
Корабль назывался «Анахорет», и в его названии уже таилась насмешка судьбы — отшельник, добровольно удалившийся от мира, чтобы в тишине пустыни обрести истину. Но тишина, царившая на борту, не имела ничего общего с благодатным безмолвием монастырской кельи. Она была плотной, вязкой, пропитанной запахом озона, который сочился из вентиляционных решеток, и терпким ароматом старой кожи, обтягивающей подлокотники кресел в кают-компании. Этот запах въелся в переборки, в ткань скафандров, в волосы и кожу немногочисленного экипажа, став неотъемлемой частью их существования на долгие месяцы межзвездного перелета.
Ариадна Лемм стояла у иллюминатора в своей каюте — тесной, как пенал, но единственной, где она могла остаться наедине с бессонницей, не вызывая тревожных взглядов капитана Рейеса или бортового врача. Иллюминатор был мал, размером с человеческое лицо, но вмещал в себя бесконечность. Звездная пыль оседала на внешней обшивке серебристой изморозью, медленно, невесомо, как мука, просеянная сквозь сито вечности. Частицы микрометеоритов, ледяные кристаллы, застывшие на лету, — все это создавало мерцающую вуаль, сквозь которую проступали контуры далеких галактик.
Она вела счет дыханию. Это была ее личная литания, ритуал, заменявший молитву и сон. Вдох — туманность Конская Голова, еще недавно зиявшая черным провалом в звездном поле, превращается в размытое пятно за кормой. Выдох — впереди, нарастая с каждым часом, проступает планета Кимера. Опаловый глаз в черном бархате пустоты. Глаз без век, немигающий, следящий за приближением крошечного корабля с равнодушным любопытством существа, для которого человеческая жизнь — вспышка, короче вздоха.
Ариадна прижалась лбом к холодному металлу рамы иллюминатора. Холод проникал сквозь кожу, добирался до костей черепа, но не приносил облегчения. Ее мозг работал непрерывно, как вечный двигатель, который невозможно остановить. Шесть лет, четыре месяца и одиннадцать дней без сна. Без темноты. Без забытья. Она помнила каждый прожитый час с фотографической четкостью, и эта память, лишенная спасительного фильтра ночного отдыха, давила на сознание грудой неразобранных впечатлений, образов, звуков, запахов.
Синдром фатальной семейной бессонницы, — сказали врачи, когда ей было двадцать семь. Редчайшая генетическая мутация. Прионная болезнь. Ваш мозг разучился отключаться. Постепенно вы перестанете спать совсем. Полная бессонница. Затем — галлюцинации, деменция, смерть. Обычно пациенты живут от семи до тридцати шести месяцев после появления симптомов.
