«Вина есть не только там,
где действуют, но и там,
где бездействуют,
когда могли бы действовать»
Запах дешевого табака и сырой суконной шинели въелись в стены моего кабинета еще при прежнем начальнике около десяти лет назад. Я сижу за казенным столом с затекшей спиной и методично вписываю фамилии задержанных в еженедельную милицейскую сводку. Дешевая ручка «Союз» периодически оставляет грязные чернильные кляксы на серой рыхлой бумаге. Кража в Московском районе числится раскрытой. Грабеж в Киевском районе отправляется в активный розыск. Убийство на бытовой почве в Черемушкинском районе успешно закрыто, а обвиняемый уже находится под стражей. Двадцать три типовых уголовных дела составляют мою обычную еженедельную норму.
Черная картонная тарелка радиоточки привычно бубнит под самым потолком. Диктор с хорошо поставленным бархатным голосом зачитывает официальную криминальную сводку за прошедшие сутки. Таким глубоким голосом можно рекламировать газировку или советские пылесосы.
«За истекшие сутки на территории города Москвы и Московской области чрезвычайных происшествий не зарегистрировано. Органами милиции раскрыто двенадцать преступлений, из них: три кражи, два грабежа, одно убийство на бытовой почве. Социалистическая законность торжествует».
Я поднимаю глаза на динамик и думаю о скрытой от граждан статистике. Радио никогда не сообщает, сколько неопознанных криминальных трупов лежит сейчас в холодных моргах, и сколько пропавших без вести детей мы равнодушно спишем по удобной категории «ушли из дома». Я оставляю эти крамольные мысли при себе, потому что пустая рефлексия никогда не входила в мой профессиональный профиль.
В коридоре раздаются тяжелые шаркающие шаги дежурного капитана Колесникова. Дверь моего кабинета открывается без стука, и капитан замирает на пороге, крепко ухватившись рукой за дверной косяк. Его серое помятое лицо и глубокие темные мешки под глазами выдают хронический недосып дежурной части. Колесникову едва исполнилось сорок лет, но он выглядит на все пятьдесят.
— Там нашли девочку, майор, — говорит он совершенно глухим голосом и делает тяжелый выдох. — Битцевский лесопарк, недалеко от северного входа.
Я откладываю ручку, и она медленно катится по наклонной столешнице к чернильнице.
— Какой возраст у погибшей?
— На вид около двенадцати лет. — Колесников намеренно отводит взгляд в сторону. — Наша районная опергруппа уже работает на месте происшествия, дежурный следователь из городской прокуратуры тоже выехал.
