Песок помнил каждый его шаг. Он впитывал кровь, пот и отчаяние, становясь тяжелее с каждой милей. Гарай шёл, не чувствуя ног – только жгучую пульсацию в левом плече, где когти того существа разорвали кожу и мясо до кости. В правой руке он сжимал свёрток из грубой ткани. То, что внутри, весило не больше детской руки, но эта ноша тянула его к земле сильнее любого груза. Лапа демона. Доказательство. Трофей, за который заплатят золотом и водой. Он должен был чувствовать триумф. Вместо этого в горле стоял ком, холодный и неумолимый, как сталь его клинка. Пустошь дышала за его спиной. Не ветром – чем-то другим. Медленным, глубоким дыханием спящего гиганта. Гарай оглянулся. Багровое солнце садилось за дюнами, отбрасывая длинные тени, похожие на растянутые пальцы. Тени двигались. Нет, это ему казалось. Усталость. Потеря крови. Галлюцинации пустыни. Он повернулся и зашагал к огням на горизонте. Кер-Тар. Город-призрак. Единственное место, где такие как он могли найти ночлег и молчаливое понимание. Последний огонёк цивилизации перед бескрайним морем песка. Он дошёл до первых развалин как раз тогда, когда солнце коснулось края земли. Каменные обломки бросали синие тени, и в них что-то шевельнулось. Гарай замер. Рука сама потянулась к рукояти меча. Он не был новичком. Он знал, что ночная Пустошь принадлежит другим хозяевам. Но движение прекратилось. Лишь скорпион, чёрный и блестящий, как капля смолы, пересек тропу и исчез в трещине. Гарай выдохнул. Он был почти у цели.
Кер-Тар не встречал гостей. Он просто позволял им войти, как могила позволяет упасть телу. Стены когда-то великого города теперь были грудой камней, скреплённых корнями сухого кустарника и памятью. Улицы, спланированные для парадов и процессий, теперь служили лабиринтом для контрабандистов и беглецов. Гарай шёл по главной артерии, ныне просто углублению в пыли. По бокам мерцали огни – не фонари, а глиняные чаши с ворованным маслом. За каждым светом сидели люди с глазами, уставшими от песка и ожидания. Они смотрели на него без интереса. Охотник с трофеем – обычное дело. Кто-то кивнул. Кто-то отвернулся. Здесь не задавали вопросов. Здесь делились только водой, да и то не всегда. Его пристанищем была полуразрушенная башня на восточном краю города. Когда-то здесь жил страж ворот. Теперь – он. Гарай отодвинул кожаную завесу, заделанную в проём, и вошёл внутрь. Холод камня встретил его, как старый знакомый. Он бросил свёрток в угол, где уже лежали другие – высохшие, забытые. Потом разжёг огонь в яме посреди комнаты. Пламя осветило стены, испещрённые надписями на забытых языках. Он сел, снял ботинки и вытряхнул песок. Потом осмотрел рану. Полоски ткани, которые он наложил утром, пропитались кровью и гноем. Яд. Конечно, яд. У демонов Пустоши всё отравлено. Гарай достал из сумки склянку с зеленоватой жидкостью – антидот, купленный за полцены жизни у знахаря из южных земель. Он вылил средство на рану, стиснув зубы, чтобы не закричать. Боль была яркой, белой, очищающей. Потом наступило онемение. Он перевязал плечо свежей тканью и откинулся на свёрнутую попону. Огонь трещал, пожирая сухой тростник. В его свете свёрток в углу казался больше. Ткань шевельнулась. Гарай прищурился. Усталость. Только усталость. Он закрыл глаза, но сон не шёл. Пустошь дышала за стенами. Он чувствовал это дыхание даже здесь, под трёхфутовой толщей камня.
