Тьма сгущалась над узкими улочками города, будто черный плащ, наброшенный на израненные спины.
В хижине, обмазанной глиной, воздух был густ от страха и злости, как бульон, который слишком долго варился.
Свет единственного крохотного шарика дрожал, отбрасывая тени, похожие на скрюченные пальцы, готовые схватить, удушить.
«Мы уйдем. Все уйдем. Когда растает снег,» — прошептал Роан, его голос был как шелест сухих листьев под ветром.
Его глаза, мутные, словно затянутые льдом пруды, смотрели в пустоту. Рука его непроизвольно сжалась в кулак, кожа на костяшках побелела.
— А если она не даст? Аль… она ведь не позволит, — прозвучал голос Лиры.
Её слова висели в воздухе, как ядовитый туман. Она сидела, скрестив ноги, ее пальцы нервно перебирали край платья, вытертого до дыр.
Дар Лиры — видеть сквозь время — был проклятием и благословением.
— Она не враг, но… она не понимает.
— Не понимает? — резко оборвал Мирро, его голос сорвался, как струна, натянутая до предела. Его лицо, покрытое шрамами, похожими на карту забытых битв, исказилось в гримасе.
— Она сидит в своем Центре, как паук в паутине, и наблюдает. Она знает всё. И если захочет, раздавит нас, как мошек. Нельзя надеяться на того, кто так близок с урами. В любой момент её отношение к нам может измениться, как и у них. Наши погибшие не сделали ничего плохого ни урам, ни Городу, но они пришли чтобы убивать.
В углу зашевелилась Силла. Ее руки, тонкие, как ветки ивы, дрожали. Её присутствие было как тихий шепот ветра. Дар Силлы — лечить прикосновением — давал некоторую власть и силу её голосу, но сейчас она молчала, не зная, чью сторону принять. Она казалась тенью, призраком, который боится раствориться.
А если мы ошибаемся? — вдруг вырвалось у Роана. Его голос был как трещина в стекле, тонкая, но способная разрушить всё. — Если она действительно на нашей стороне? Она уже спасала нас. От смерти. От холода. Все её действия говорят о том, что она хочет примирить нас с урами, а мы убежим, как трусы.
— Мы не трусы, — резко ответила Лира и её глаза вспыхнули, как угли. — Мы выжившие. И выживание требует действий, а не слепой веры.
Шар мигнул в последний раз и угас. Тьма поглотила их, словно гигантская пасть. Никто не зажег огонь. В темноте их дыхание сплелось в единый ритм, как сердцебиение зверя, готового к прыжку. Весна была близко. И с ней — неизвестность.
