Там, где спит северный шаман.
Там, где спит северный шаман.
Глава 1. Тень на снегу
Здесь, где вечная мерзлота сковывает землю на сотни метров вглубь, а зима длится дольше, чем память одного поколения, слова имеют вес. Они тяжелы, как речной лёд по весне, и остры, как осколок вулканического стекла. Одно из таких слов — *дар*.
Люди думают, что дар — это свет. Что он озаряет путь избранного, делая его особенным, защищённым. Они ошибаются. Мой дар был не светом, а тенью. Длинной, уродливой тенью, которая появлялась за моей спиной каждый раз, когда я пыталась помочь. Она росла с каждым отзвучавшим заговором, с каждой изгнанной болезнью, пока не стала длиннее моего собственного роста.
Они говорят — дар. Слово лёгкое, как пёрышко полярной совы. Дарят подарки на день рождения. Но то, что мы несём в себе, — не подарок. Это ноша. Тяжёлый камень на шее, который не даёт плыть по течению обычной жизни. Я долго думала, почему так. Почему за каждую крупицу силы, за каждую отвоёванную у тьмы жизнь приходится платить?
Ответ пришёл ко мне не в видениях и не от духов-помощников. Он прост и жесток: сила — это не созидание из ничего. Это перераспределение. Чтобы дать жизнь там, где её почти не осталось, нужно взять её из другого места. Баланс должен быть соблюдён. И этот долг всегда ложится на плечи того, кто посмел нарушить равновесие.
Духи не злы и не добры. Они — бухгалтеры мироздания. И я — их невольный кассир. Каждый раз, когда я ступаю на Тёмную тропу, я знаю, что на другой чаше весов уже лежит гиря. Вопрос лишь в том, что именно мне придётся положить на свою.
***
Она пришла перед самым рассветом, когда небо только начало сереть. Айха. Мать из стойбища вниз по реке. Её я знала плохо, но страх, исходящий от неё волнами, был знаком каждому, чья жизнь висит на волоске. Она привела сына. Мальчик лет пяти лежал на оленьей шкуре, бледный, как первый снег. Его дыхание было поверхностным, почти незаметным, а глаза под закрытыми веками метались в лихорадочном бреду.
Обычная хворь давно бы забрала его, но эта... Эта была иной. Я видела тёмную, липкую паутину, оплетающую его душу. Работа сильного духа-паразита. Такие не уходят сами.
— Спаси его, — прошептала Айха, и в этом шёпоте было больше крика, чем во всех песнях шаманов. — Возьми всё, что у меня есть. Забери мои годы, моё здоровье, только спаси его!
Я посмотрела ей в глаза и покачала головой. «Не всё можно оплатить чужой монетой».
***
...Я нашла его. Дух-паразит был похож на клубок маслянисто-чёрных нитей, жадно оплетающий светлую искру души мальчика. Он зашипел, почувствовав меня, но было поздно. Я схватила его, чувствуя, как он пытается присосаться уже ко мне, и рванула на себя.
