Владислав понимал, что жить в доме, где ты видишь не всех его обитателей, будет сложно. Пожалуй, он не рассчитывал, насколько. Хотя, честно признаться, когда Владислав появился на пороге дома своего дедушки, он особенно ни о чём не думал. У него было то странное состояние, когда голос в голове вдруг замолчал, но в любом отражении — будь то случайная витрина машины или чьё-то окно — он видел «это». «Это» уже было не так напугано, но всё так же осторожно молчало и всматривалось в него в ответ.
И когда он решил остаться навсегда, Владислав тоже не думал. Просто прикинул, что тех денег, которые у него были, как раз хватит, чтобы выкупить половину дома. О том, как они будут копить на вторую половину, он тогда тоже не думал.
Вспоминая всю ситуацию через пару месяцев, Владислав удивлялся самому себе. Несколько недель подряд у него получалось вообще ни о чём не думать. То есть он вставал, просыпался, думал о том, что приготовить на завтрак, о том, что стоит сходить в магазин за продуктами. Но все его мысли заканчивались ближайшими десятью минутами. Через десять минут, например, я пойду в магазин. В течение этих десяти минут мне нужно свернуть туда, туда и ещё раз туда.
Всю жизнь ему никогда не удавалось остановить своё сознание — он всегда думал наперёд. Ничего не оставлял на простое «авось» — всегда просчитывал дальнейшие шаги, будто играл партию в шахматы. Он знал свой ход далеко вперёд. А здесь пару недель в нём будто что-то переклинило, и Владислав просто перестал думать.
Впрочем, именно поэтому он и оказался в текущей ситуации.
— Митрофан, — спокойно повторил Владислав. Он упёрся руками в столешницу, не знал, куда смотреть, поэтому смотрел в стену перед собой. — Митрофан, пожалуйста, верни мне венчик.
Этим утром Владислав решил испечь пирог, который, как оказалось, любил дядька Савельич. Характер у него был скверный, но Владиславу иногда казалось, что лучше всех тот относился к Владимиру Георгиевичу и почему-то с первого дня неплохо отнёсся к самому Владиславу. А вот его дедушку, Николая Геннадьевича, Савельич как будто на дух не переносил. Он редко оставался с ним в одной комнате и постоянно ворчал, хотя Владислав не знал, что между ними произошло. Пока не знал — но обязательно собирался спросить.
Впрочем, Владислав не был полностью уверен, что это действительно любимый пирог дядьки Савельича. Но однажды, возвращаясь из супермаркета, он случайно купил такой — не собирался заходить в пекарню, но был уже вечер, и пироги выставили на прилавок с огромной скидкой: они были сегодняшние, а до закрытия оставалось меньше часа. Владислав купил кусок, и Савельич как будто немного улыбнулся, когда достал его из пакета. А ещё он съел весь кусок — хотя по размеру тот явно предназначался как минимум на двоих.
