Тьма Эрклика не страшна для того, кто носит в груди искру Тенгри
Народная мудрость Великой Степи
Едиге-Хан стоял у окна и смотрел, как снег медленно покрывает внутренний двор. Он уже больше двадцати лет был верховным наставником мужской школы чародейства «Ак Жол». Но даже он точно не знал, когда и кем она была воздвигнута. Одни легенды говорили, что она появилась, когда сам Тенгри[1] ступил на землю и пожелал передать людям немного своей силы. Другие — что школа была построена во времена Великой Битвы Айдар-Хана с Эркликом[2] и его темными духами, после которой первый был назван Каганом. Но он верил: если кого-то определили на обучение в «Ак Жол», то этому человеку уготовано великое будущее.
За спиной верховного наставника, на массивном столе из темного дерева, лежал грубый свиток из телячьей кожи, на котором аккуратным почерком были выведены сорок два имени.
«Ну что же, пришла пора принимать новых учеников. И, на этот раз, мы ждем сыновей самых знатных родов, за которыми следуют тени их великих отцов», — поворачиваясь, подумал Едиге-Хан и провел пальцем по первым двум именам из списка избранных.
Каждую зиму школы чародейства отправляли своих послов по всей Великой Степи для выявления детей, в которых был заложен наибольший потенциал — искра. Достигнув четырнадцати весен, дети, получившие благословение, направлялись в одну из трех академий, которые находились в Митаре: на востоке — «Ак Жол, на западе — Арман, на юге — Тас Тау.
Школы открывали свои двери для новобранцев лишь раз в год — во время весеннего равноденствия. Когда день и ночь, свет и тьма уравновешиваются, а природа пробуждается от зимнего сна — во время праздника прихода весны и нового года, Наурыза.
Едиге-Хан искренне считал, что «Ак Жол» — не просто школа, где наставляют будущих чародеев. Для него она была местом, где юношей не только обучают использовать свои силы, помогают пробуждать и высвобождать весь их потенциал. Но и прививают ценности Великой Степи, которые здесь были законом: почитание предков, уважение к природе и ответственность за свои действия.
Напротив верховного наставника, попивая кислый кумыс, сидел его старый друг и один из наставников — Олжас ТемирУлы.
Едиге-Хан отодвинул свиток и проговорил:
— Скоро прибудут новобранцы — сорок два юноши. И нам нужно распределить их по взводам и по командам.
— Да. Как и всегда.
— Но на этот раз я хочу попробовать сделать это по-новому.
Наступила тишина.
Едиге-Хан давно усвоил: от того, в чьи руки попадет новичок, зависит, станет ли он настоящим чародеем и сможет раскрыть свою искру, как орел расправляет крылья; или сломается и, в итоге, покалечит себя и тех, кто будет рядом.
