Книга десятая (финальная)
«СВЕТЛОВЫ И СЕРДЦЕ ВСЕЛЕННОЙ»
или «Как мы чуть не проспали конец света, встретили космических пиратов, подружились с богами, забывшими свои имена, и спасли всё сущее последней партией пирожков»
Автор. Вечно попадающий в истории, вечно не высыпающийся, но теперь ещё и уставший от бесконечных перелётов, однако довольный, что всё хорошо кончается.
«Знаете, есть такой момент, когда ставишь точку в последней главе и понимаешь: всё. Позади десять томов, сотни персонажей, тысячи страниц и миллионы выдуманных пирожков. Сидишь и смотришь в монитор, а в голове тишина. Даже Громовы молчат – и те притихли. И тут бабушка заходит с половником и говорит: «Ты чего застыл? Пирожки стынут». И ты понимаешь: история закончилась, а жизнь – нет. И это, наверное, самое правильное чувство.» – Из личного дневника автора, запись после финала
Дорогой читатель!
Если ты держишь в руках эту книгу (или смотришь на экран, или слушаешь аудиоверсию, лёжа в гамаке на даче, или, может быть, читаешь её через тысячу лет в каком-нибудь архиве древней литературы – привет, потомки, надеюсь, у вас там тоже есть пирожки!), значит, мы с тобой прошли этот путь вместе. От первой страницы до последней. От первого пирожка до последнего. От первого мигания кофеварки до её финального, прощального сигнала.
Я сижу сейчас за своим столом. За окном ночь. Где-то вдалеке лает собака, соседи сверху снова ругаются (кто будет выносить мусор – вечный вопрос), а на кухне тихо урчит кофеварка. Та самая. Которая больше не мигает. Просто варит кофе. И это, наверное, самое удивительное чувство – осознавать, что всё закончилось.
– Эй, автор! – слышу я знакомый голос из кухни. – Ты долго ещё? Пирожки остывают!
Это Павлик. Конечно, он здесь. Они все здесь. Майк, Аня, бабушка, дед, оба Громовых, Чих, Светик, Саксония, Полозов… они никогда не уходят по-настоящему. Они сидят на моей кухне, пьют чай и ждут, когда я допишу последние строки.
– Иду! – кричу я в ответ, но пальцы продолжают стучать по клавиатуре.
– Не верь ему, – слышен ворчливый голос Громова-старого. – Он всегда так говорит. А потом ещё три часа пишет.
– Учись, молодой, – добавляет он, обращаясь к Громову-молодому. – Вот так и рождаются книги. Из недосыпа и обещаний.
– Я запомню, – отвечает молодой.
– Ты ничего не запомнишь, ты молодой, у тебя память как решето.
– А ты старый, у тебя склероз.
– Это опыт, а не склероз!
Бабушка звонко шлёпает половником по столу. Даже здесь, в моём воображении, этот звук заставляет всех замолчать.
– Прекратите ворчать оба! – говорит она. – Лучше скажите, сколько сахара в чай класть?
