Глава 1. Утро на станции.
Солнце поднималось медленно, и его первые лучи пробежали по степи, по металлическим мачтам и гладким стенам станции, оставляя на поверхности тёплые золотые всполохи. Воздух был чистым до прозрачности, а дальние линии горизонта растворялись в светлой дымке, будто мир только что распахнул глаза. Всё вокруг дышало тишиной утра — мягкой, ясной, полной едва уловимого движения. Итан вышел наружу в этот свет — высокий, собранный, с лицом, которое запоминалось сразу: правильные черты, спокойный взгляд, молодая красота без показной яркости, но с тем притяжением, которое не отпускает. В нём было что-то уверенное и одновременно чуть печальное, как в человеке, который умеет стоять прямо даже тогда, когда внутри не всё спокойно. Рядом, почти бесшумно, проскользнула маленькая тень. Лютик. Лютик был чёрной лаской — гибкой, стремительной, почти невесомой, с густой блестящей шерстью, в которой мягко играли первые солнечные отблески. В нём было что-то удивительно красивое, почти нарядное, и вместе с тем — живое, дерзкое, неуловимое. Он двигался так легко, будто сам воздух уступал ему дорогу, и каждое его появление казалось маленьким капризом утреннего света.Он возник так внезапно, словно был не зверьком, а хитрой мыслью, решившей воплотиться в мех и подвижный хвост. Секунду он сидел неподвижно, потом дёрнул ушами, прищурился на Итана и, прежде чем тот успел его окликнуть, юркнул к опоре мачты, ловко пробежал по узкой металлической балке и, как ни в чём не бывало, остановился на самом неудобном краю, будто специально выбрал место, откуда падать особенно эффектно. Итан только тихо выдохнул — почти с улыбкой. Лютик был не просто шустрым. Он был из тех существ, которые умеют вносить в любое утро маленький, почти неизбежный хаос: утащить перчатку, вскочить на ящик, исчезнуть в самый неподходящий момент и потом появиться с видом полной невиновности. Но при всём этом в нём чувствовался ум — быстрый, живой, наблюдательный. Он следил за Итаном так, будто прекрасно понимал больше, чем показывал, и именно это делало его ещё более невыносимо обаятельным. Лютик наклонил голову, будто оценивая, достаточно ли Итан проснулся, затем спрыгнул вниз и, пробежав у его ног, остановился у края технической дорожки. Там, где начинались рельефные плиты обслуживания, воздух вдруг стал чуть холоднее. Совсем ненадолго — едва заметно. Итан этого не отметил бы, если бы не привык доверять первому ощущению раньше, чем цифрам на экране. Он посмотрел в ту сторону. И на мгновение степь, станция и утро будто замерли в одном дыхании.
