ГЛАВА 1: ЗУБЬЯ И РЖАВЧИНА
Правый трак «Надежды» шёл с перекосом. Каждый раз, когда ведущая звёздочка наматывала очередную тридцатитонную секцию гусеницы на задний каток, по рифлёным плитам пола пробегал двойной удар: тук-тук. Потом три секунды сухого, надрывного скрежета, от которого зубы начинали выть уже на втором часе смены, и снова — тук-тук. Вибрация поднималась от подошв тяжёлых рабочих ботинок, била в колени и оседала тупой, тянущей болью в пояснице. Ровер переваливал через гребень ржавой дюны. По приборам скорость была около трёх километров в час, но по ощущениям огромная махина просто топталась на месте, вгрызаясь в бесконечную красную пыль снаружи.
Элом сидел на корточках перед вскрытым люком технического колодца, зажав в зубах засаленный фонарик. Из узкой шахты пахло перегретым нигролом, кислой ветошью и старой человеческой кожей. Латунная сетка маслоотделителя забилась наглухо — ячейки затянуло плотной ржавой кашей из тектонической пыли и сгоревшей смазки.
— Руку убери, — глухо, не выпуская фонарика, крикнул Элом куда-то вглубь кабельного полуэтажа. — И подсвети левее. Я манометр не вижу.
— Да некуда тут светить, всё в нагаре, — отозвался из темноты Борис. Из сплетения силовых шин показалась его грязная рука. На пол шлёпнулся серый, жесткий от старости обрезок чьей-то форменной куртки. — На, держи. Это последняя. Больше тряпок нет. На центральном складе «Б-12» кладовщик сказал, что текстиль выдают только под роспись начальника смены. Скоро комбинезоны с покойников снимать начнем, чтобы фильтры протирать.
Элом выплюнул фонарик в ладонь, вытер пот со лба тыльной стороной руки и принялся с силой соскабливать ржавый налет ножом. Ткань почти не впитывала масло, а просто размазывала его по металлу.
— В секторе «Ц» распределитель фазы опять искрит? — спросил он, чтобы хоть как-то заглушить монотонный стук под ногами.
— Искрит так, что искры через кожух летят, — Борис завозился в глубине, звякнув тяжелым ключом на тридцать два. — Там изоляцию мыши сожрали. Ну, или не сожрали, а просто перегрызли от скуки. У баб в третьей теплице из-за этого вчера контур гидропоники встал на два часа. Соевая зелень начала склизнуть. Они там такую хай развели у диспетчерской, думал, патруль вызывать придется.
— Влагу берегут, — понимающе кивнул Элом. — Если соя скиснет, Комитет им урежет норму на следующий месяц. А у них там дети в секторе. Ладно, давай затягивай стопорный болт. Только не сорви резьбу, у нас сменных фиксаторов не осталось.
