Вместо сватовства с первым парнем на деревне – фиктивный брак с лешим!
Гуси-лебеди снова унесли моего братца – и, как водится, крайней оказалась я.
Чтобы догнать их, я готова на все, даже терпеть общество дикого, косматого и ужасно вредного сына лесного духа. Он совершенно не приспособлен к нормальной жизни. Рычит на зверей, спит на земле и терпеть не может людей. Особенно – меня.
Я намерена использовать его как проводника к Бабе Яге, а он меня – как прикрытие перед отцом.
В программе:
Суровая зима и настоящие чудеса
Героиня, которая построит любого (даже Печку и Речку)
Леший, который учится быть человеком
Любовь, расцветающая среди снегов
Глава 1. Крещенский переполох
За окном трещал мороз – такой лютый, что брёвна в стенах глухо постанывали. Но в натопленной горнице было тепло и спокойно. Пахло оплывающим воском, сушёной мятой и сладкими пирогами с брусникой. Полумрак разгоняли лишь несколько свечей, бросая на стены причудливые пляшущие тени.
Самое время для святочных гаданий.
Я сидела в кругу подружек в своём лучшем платье, до побеления пальцев вцепившись в косу. Дурная привычка: стоило заволноваться – руки сами тянулись к волосам. А как тут не волноваться? В тазу с водой медленно застывал воск, и я с замиранием сердца пыталась разглядеть в его очертаниях плотницкий топор. Или хоть стружку. Все мои мысли в тот вечер занимал Фрол-плотник – первый парень на деревне.
– Ой, гляди, Алёнка, у тебя медведь! – хихикнула Дуняша, самая бойкая из подружек, тыча пальцем в бесформенную восковую кляксу.
– Скажешь тоже – медведь, – я фыркнула, стараясь скрыть досаду, и закинула косу за спину. – Это сруб. Значит, к хозяйственному мужу. К Фролу!
Девичий смех рассыпался по горнице. Гадать на суженого было весело – но вскоре тени на стенах стали казаться слишком длинными, а вой ветра за окном – слишком тоскливым. И тогда Дуняша, любительница пощекотать нервы, понизила голос:
– А знаете, девоньки, чего в лесу творится? В Заповедном-то…
Повисла тишина. Мы разом вспомнили, что деревня наша стоит у самой кромки чащи.
– Говорят, проснулся Хозяин лесной, – зашептала Дуняша, округлив глаза. – Леший. Да такой лютый, какого деды наши не видывали. На человека-то и не похож вовсе: ростом до неба, вместо волос – мох седой да ветки, а когти – что серпы. Рыкнет – медведи со страху в берлоги забиваются.
Я снисходительно хмыкнула: ну и чушь! – но почему-то поплотнее закуталась в шаль.
– Спит он на голой земле, в сугробе, а ест сырое мясо, прямо с костями, – Дуняша явно упивалась нашим страхом. – И людей терпеть не может. Забредёт охотник в чащу – пиши пропало. Глянет на него Леший, дыхнёт морозом – и нет человека. Стоит на его месте трухлявый пень.
