Меня тошнило. Волнами, настойчиво, будто само тело пыталось вытолкнуть что-то лишнее. Голова кружилась так, что даже закрытые веки не спасали от ощущения падения в пропасть.
«Что случилось? Я умерла?»
Последнее что я помнила — белый потолок больничной палаты, запах хлорки и хлоргексидина, тихий писк аппаратуры. Врачи говорили про почечную недостаточность, кололи что-то в капельницу, качали головами над анализами. Отёки не спадали, слабость становилась всё тяжелее, а причину так и не нашли. Я нашла сама — слишком поздно. Яд действовал медленно и чисто, врачи смотрели не туда, но я уже не могла сказать об этом, сил не было.
«Я была... в больнице, но это место не похоже на больницу!»
Я приоткрыла глаза. Низкий деревянный потолок с почерневшими от времени балками. Стены из обмазанного глиной тростника. Запах трав, дыма и чего-то кисловатого. Сквозь маленькое окошко без стекла пробивался горячий, плотный воздух и стрекот цикад.
Вдруг я осознала: это не моё тело!
Руки были другими. Тонкие, белоснежные, с маленькими ладонями. Я осторожно поднесла их к лицу и долго смотрела на них, как на что-то неживое. Пальцы слушались, но движения давались с трудом, словно я впервые училась ими пользоваться.
Меня охватил ужас. В своей прошлой жизни я угасала — лежала в палате и считала капли в системе. Но теперь я жива и в другом теле! Радоваться или бояться, что я должна чувствовать?
— Эй, очнулась? Солнечный удар тебя скосил, я уж думала помрёшь, но бабушка Чу тебя спасла, — старый голос раздался со стороны, язык был совсем другим, но почему-то я его понимала.
— Бабушка... Чу? — еле-еле промолвила я, пытаясь подняться с лежанки. Но новое тело совсем меня не слушалось, оно было слабым и невероятно болело.
— Куда собралась? — заворчала бабка и тут же уложила обратно.
— Теперь тебя этот коротышка кому-то знатному продаст, ох-ох. — Старуха начала что-то бормотать себе под нос, у меня не было сил слушать её.
Сухие узловатые руки деловито сновали над моей головой: то подправляли подушку, набитую, судя по запаху, сушёным аиром и полынью, то прикладывали к вискам смоченную в травяном отваре тряпицу, горьковатую и прохладную. Рядом на низком столике стоял глиняный горшочек, из которого поднимался пар с резким запахом имбиря и ещё чего-то терпкого. Бабушка Чу зачерпнула деревянной ложкой, поднесла к моим губам и не спросила, хочу ли я, просто влила. Я закашлялась. Она не обратила на это ни малейшего внимания и влила ещё.
В первой жизни я была учителем истории. Моя жизнь была самой обычной, пока меня не убила собственная сестра! Я узнала, что мой собственный муж изменяет мне с моей сестрой... Это был нож в спину, предательство и от любимой сестры, и от любимого мужа. После того, как я узнала об измене, моя сестра из ревности отравила меня и теперь я оказалась тут.
