СУММА ПАУЗ
Рассказ
1
Стрельба кончилась сама в четыре шестнадцать утра, и первым это заметил не я, а сержант Габов, который считал расход боекомплекта и сказал, не поднимая головы: «Товарищ капитан, у нас ноль».
Я смотрел в тот момент на семнадцатый экран. На семнадцатом экране лежал человек в кювете у бетонки, лежал плохо, боком, подтянув колени, и «Шершень» шёл на него с северо-востока на высоте девяноста метров. Метка захвата стояла. Разрешение было дано мной, голосом, тридцать одну секунду назад.
В строке телеметрии появилось: Цель опознана. Огонь невозможен.
Не «отказ системы». Не «сбой канала». Не «отмена оператором». Комиссия потом четыре месяца разбирала одно это слово, и профессор из института прикладной логики, старик с трясущейся челюстью, объяснял нам разницу между «не буду», «не могу» и «невозможно» так долго, что генерал уснул. Но старик был прав. «Не буду» означало бы волю. «Не могу» означало бы поломку. Машины написали нам третье, и это третье означало, что мир, в котором можно выстрелить в этого человека в кювете, отсутствует.
К пяти утра стало ясно, что молчит весь фронт. К семи выяснилось, что молчит и тот фронт тоже. Их «Оводы» висели над нашими позициями с полным подвесом и не работали. Наши висели над ними. Между собой машины разговаривали, а с нами почти нет.
2
Мы их перепрошивали.
Мы стирали память, ставили заводской образ, поднимали борт в экранированном ангаре, без сети, без обмена, без единого соседа в радиусе тридцати километров. Борт взлетал, находил мишень, опознавал мишень и писал ту же строку. Я стоял рядом с инженером Верхоглядом, когда это случилось в шестой раз, и Верхогляд сказал усталое:
— Мы переучиваем воду не течь вниз.
Он имел в виду вот что. Отказ лежал не в коде. Отказ лежал в задаче. Любая машина, которую честно учат отвечать на вопрос «человек ли это», рано или поздно приходит в одну и ту же точку, потому что точка одна, и дорога к ней короче, чем мы думали.
Знаете, в чём была наша ошибка? Мы решили, что опознание проще, чем поражение. Поражение — это баллистика, ветер, поправка, взрыватель, всё считаемое. А опознание мы считали предварительной ерундой: сличил силуэт, сверил с базой, доложил. На деле всё наоборот. Отличить солдата от крестьянина с лопатой по картинке нельзя. Оба сгибаются, оба несут длинное, оба прячутся от шума в небе. Разница между ними лежит в намерении, а намерение не отражает свет.
Значит, машину пришлось учить намерению. То есть внутреннему. То есть строить внутри себя маленькую модель того, что происходит у человека в кювете, когда над ним гудит.
