Глава 1. Без формальностей
Панки любят грязь, а хиппи — цветы.
И тех, и других берут менты.
Ты можешь жить любя, ты можешь жить грубя,
Но если ты не мент, возьмут и тебя.
Тот, кого нельзя называть
Если человек хочет спать, то ему ничего не помешает. Ни скованные за спиной руки, ни духота в дежурной полицейской машине, ни полная неопределённость собственного будущего. Ни-че-го. Человек просто прислонится плечом к заблокированной задней двери, уткнётся головой в стекло, закроет глаза…
И даже если скучающий мент потрясёт его за плечо и спросит: «Ты что — обдолбанный?», человек просто пробормочет в ответ: «Нет. Просто устал». Потом закроет глаза и вырубится.
По крайней мере, я сделал именно так. Когда менты прошерстили мои карманы и забрали телефон, кошелёк и чётки, я заволновался. Особенно жалко было чётки. Но я увидел, что они аккуратно складывают всё в пакеты с застёжками — как вещдоки, и сразу успокоился. Когда меня запихнули на заднее сиденье, я и правда стал проваливаться в сон. Сказывались сутки на ногах, физическое и нервное истощение. Последнее, что я услышал перед тем, как отключиться:
— Да он обжабанный в сопли!
Когда я резко, рывком вынырнул из сна, обстановка не изменилась. Я по-прежнему находился на заднем сиденье полицейской машины, рядом со мной сидел мент, его напарник скучал за рулём.
— Почему мы не едем никуда? — спросил я.
С того момента, как скорая увезла Олесю, я больше ни о чём не беспокоился и ничем не интересовался. Мне было всё равно, даже что будет со мной. Но сейчас интерес вдруг проснулся.
— СОГ ждём, — скучным тоном ответил полицейский, который сидел ближе ко мне.
— Что ждём? — не понял я.
— СОГ. Следственно-оперативную группу.
Для меня это прозвучало бессмысленным набором звуков. Что за группа? Зачем её надо ждать? Меня это слабо интересовало. Совсем другие вопросы жужжали в голове, как пчёлы в растревоженном улье. Как там Олеся? Смогут ей помочь медики или нет? Если она выживет, какие последствия будут от такого жуткого удара? А вдруг она на всю жизнь останется «овощем»? И всё по моей вине!
Мне стало физически плохо: затошнило, потемнело в глазах, закружилась голова. Сидевший рядом полицейский заметил моё состояние и явно напрягся:
— Э, нарик! Смотри не наблюй тут!
Я сделал пару глубоких вдохов-выдохов, и меня чуть отпустило.
— Можно попить? — хрипло попросил я. Только сейчас я ощутил, насколько у меня пересохло во рту и горле. Лицо полицейского, круглое, как тарелка, недовольно скривилось. И всё же он хлопнул напарника по плечу и сказал:
— Веталь, у нас там вода ещё осталась?
