Последнее, что Ника помнила о своей первой жизни, — руку дочери.
Та сидела рядом с кроватью и плакала, стараясь делать это тихо. Ника хотела сказать, чтобы она не боялась.
Не получилось.
Воздух больше не входил в лёгкие. Потолок больничной палаты медленно поплыл куда-то в сторону, пальцы дочери сжали её пальцы — и всё исчезло.
А потом Ника открыла глаза.
Над ней был другой потолок.
Несколько секунд она просто смотрела на него, не понимая, что изменилось. Потом услышала музыку из соседней комнаты, увидела брошенную на кресло школьную куртку и свои руки.
Руки были молодыми.
Ника резко села.
Ни морщин. Ни тонкой старческой кожи. Ни обручального кольца, которое она носила больше полувека.
Она коснулась лица.
Щёки были гладкими.
В зеркале напротив кровати сидела перепуганная семнадцатилетняя девушка.
Ника закричала.
За несколько часов до этого утром на кухне её ждал подарок от отца.
Тонкая белая карточка лежала возле чашки. Ни номера, ни имени, ни логотипа. Когда Ника коснулась её пальцем, по поверхности прошла тёмная полоса.
VITA / PRIVATE
Доступ: без ограничений.
Ника посмотрела на отца.
— Ты серьёзно?
Отец продолжал читать новости.
— Абсолютно.
— Полная версия VITA?
Теперь он поднял глаза.
— Ты же хотела.
— Я хотела попробовать. Я не просила покупать мне безлимитный доступ.
— Тем лучше. Сэкономил тебе необходимость просить.
Ника повертела карточку в пальцах.
— Сколько это стоило?
— Неважно.
— Пап.
— Ника.
— Значит, очень много.
Отец вздохнул и отложил экран.
— Неприлично много. Довольна?
— Теперь немного больше.
— Прекрасно.
— А ты сам пробовал?
— Нет.
Это удивило её.
— Почему?
— Мне пятьдесят один. Большую часть глупостей я уже совершил без симулятора.
Ника улыбнулась.
— И как?
— Некоторые оказались удачными.
Он кивнул на карточку.
— Тебе сейчас полезнее.
Через месяц Нике предстояло выбрать образовательную траекторию.
Так это называлось официально.
На самом деле выбирать предстояло жизнь.
К середине века профессия перестала быть тем, чем была для поколения её родителей. Навыки, на которые раньше уходили годы, теперь осваивали за месяцы.
Для человека с деньгами отца границы тоже становились условностью. Ника могла учиться в Сингапуре, через год жить в Буэнос-Айресе, потом работать на тихоокеанской платформе. Через три года могла подать заявку на лунную программу.
После восемнадцати она могла довольно серьёзно изменить тело.
Лицо.
Рост.
Цвет глаз.
Некоторые особенности обмена веществ.
Даже темп старения — в определённых пределах.
Перед Никой было не пять дверей.
Перед ней было пять тысяч.
Отец когда-то сказал, что свобода — это когда тебе никто не мешает выбирать.
