Глава 1. За пределами звука.
Когда Леонардо вошёл в студию, она выглядела почти пустой. Светлые стены, гладкий пол, несколько приборов, сложенные в нишах тактильные панели. Со стороны было трудно поверить, что именно здесь создавались произведения, ради которых люди приезжали в Анталью с других континентов.
Когда-то Леонардо придумал эту систему как музыкальный инструмент. Теперь само слово «инструмент» казалось ему слишком узким. Он хотел создавать не музыку, сопровождаемую изображениями, а целостный опыт, в котором звук, пространство, движение, цвет, запах и телесные ощущения становились частями одной художественной структуры.
— Элия, последнюю версию.
Стены постепенно потеряли цвет. Затем исчезло ощущение привычной комнаты. Вокруг Леонардо возникла пещера.
Сначала он увидел только низкий свод, уходящий вперёд неровными каменными складками. Потом проявились влажные стены, тёмные выступы, маленькие углубления, в которых собиралась вода. Где-то в глубине капало. Воздух стал прохладнее. Пахнуло известняком, мокрой землёй и слабой металлической свежестью.
Леонардо сделал несколько шагов.
Пол оставался настоящим, твёрдым, но его поверхность отражала изображение так точно, что казалось, будто Лео идёт по влажному камню.
Он знал каждый технический приём, создававший эту иллюзию. И всё равно ощущал себя внутри пещеры.
Потом он положил ладонь на музыкальную панель.
Прозвучало низкое созвучие. Несколько частот соединились в устойчивое отношение. Звук был глубоким, но не громким; казалось, он возник не из динамиков, а из самого пространства. Пещера словно обрела вес. Леонардо почувствовал под ногами прочную опору. Стены стали зрительно массивнее, свод опустился чуть ниже. В теле возникло приятное ощущение устойчивости, словно всё вокруг наконец заняло своё место. Так звучала тоника, домашняя нота, отправная точка. Не слово и не предложение, но смысл, который можно было пережить.
Леонардо изменил положение пальцев.
В гармонии возникло напряжение.
Одна из звуковых линий сместилась, словно ставя под сомнение прежнее равновесие. Затем ещё одна.
Пещера изменилась. По своду прошла тонкая светлая трещина. Он сделал новое движение. Музыка превратилась в вопрос.
Каменные стены начали медленно расходиться. Свет проникал сквозь трещины, становился всё ярче. Потолок поднимался, теряя очертания, и вдруг исчез. Леонардо оказался внутри огромного открытого пространства. Вокруг него простиралось небо. Под ногами уходили вниз прозрачные геометрические плоскости. Далеко впереди возникали световые структуры, напоминавшие одновременно горные хребты и гигантские музыкальные волны.