Первое, что он почувствовал, — холод. Не тот, что бывает на улице, когда забыл перчатки. Другой. Глубинный, как будто тело вытащили из морозильной камеры и забыли вернуть обратно. Волков открыл глаза.
Над ним было небо. Серое, без оттенков, без солнца, без единого облака. Просто ровное полотно, как на старом телевизоре, когда выключили вещание. Он лежал на спине, на чём-то твёрдом. Под ладонями — пыль, мелкая, сухая, как цемент.
«Я умер?»
Мысль пришла вяло, как сквозь вату. Он попробовал пошевелить пальцами — получилось. Руки, ноги, голова — всё на месте. Он сел. Медленно, с осторожностью, будто тело могло рассыпаться.
Вокруг — пустота. Плоская равнина, уходящая к горизонту. Ни деревьев, ни домов, ни людей. Только серое небо сверху и серая земля снизу. И тишина. Такая, что звенело в ушах.
Волков потрогал грудь. Рубашка, пиджак — всё на месте. Только плащ куда-то делся. И ботинки. Он посмотрел на ноги: босые, грязные, с царапинами. Странно.
— Эй! — крикнул он. Голос ушёл в пустоту и вернулся слабым эхом. Никто не отозвался.
Он встал. Колени дрожали. Сделал шаг, другой. Ноги держали. Пошёл вперёд, сам не зная куда. Просто чтобы не сидеть на месте.
Равнина не менялась. Он шёл минуту, пять, десять. Пейзаж оставался тем же. Только под ногами иногда хрустело что-то — не то сухая трава, не то осколки стекла. Волков нагнулся, поднял. Кусок кирпича. Обычный, красный, с облупленным боком. Он повертел его в руке и отбросил. Кирпич упал без звука.
«Это сон, — подумал он. — Просто сон. Я в блиндаже, на нарах. Денис рядом, Слава караулит. Надо проснуться».
Он ущипнул себя за руку. Больно. Не сон.
Волков остановился. Огляделся. Горизонт оставался пустым. Но что-то изменилось. Вдалеке, там, где серая равнина сливалась с серым небом, появились тёмные точки. Он прищурился. Точки росли, приближались. Люди.
Он пошёл к ним. Чем ближе, тем отчётливее становились силуэты. Пятеро. Стояли неподвижно, как столбы. Когда Волков подошёл на расстояние десяти шагов, он разглядел их лица.
Мужик в костюме с галстуком, лет пятидесяти. Женщина в больничной пижаме, бледная, с растрёпанными волосами. Парень в телогрейке, молодой, с ссадиной на лбу. Ещё двое — мужчина в форме лётчика и старуха в платке. Все смотрели в одну точку, не мигая.
— Эй, — позвал Волков. — Вы кто?
Никто не ответил. Только мужик в костюме медленно повернул голову. Глаза у него были мутные, как у варёной рыбы.
— Новенький, — сказал он без интонации. — Давно здесь?
— Не знаю. Только что очнулся.
— Понятно. — Мужик отвернулся. — Привыкай.
