Ночь пахла соляркой и прелой листвой. Подмосковье, начало апреля, грязь под ногами и небо в рваных тучах. Волков сидел в тёмном салоне «Волги» и смотрел на пустырь за автобусной остановкой, где трое мужиков разложили на ящиках свой нехитрый товар. Стихийный рынок, он же «толкучка». Здесь торговали всем: от ворованной колбасы до чешских сервизов. Но Волкова интересовал только один продавец.
— Долго он будет копаться? — зевнул Слава, напарник. Он сидел за рулём, хотя машина стояла. Крутил ручку настройки радио, ловил «Маяк». — Мне ещё домой к жене, у неё завтра день рождения.
— Подождём, — сказал Волков. — Дай сигарету.
— У тебя же свои.
— Кончились.
Слава хмыкнул, вытащил пачку «Родопи». Протянул. Волков взял, прикурил от спички. Затянулся горьким болгарским дымом. Поморщился.
— Как ты это куришь?
— Привычка. У нас весь отдел такие смолит.
— Я лучше без.
Волков вернул пачку. Слава убрал её в карман серого плаща, надетого поверх штатского костюма. Оба выглядели как командировочные инженеры. Обычные, незаметные. Именно такими и должны быть сотрудники Отдела Контроля Реальности.
Их цель — щуплый мужик лет тридцати с грязными руками и бегающими глазами. Он стоял за ящиком, на котором лежали автозапчасти, бритвенные лезвия и прочая мелочёвка. Но Волков знал: в кармане у него не только это.
— Смотри, — тихо сказал Слава. — Сейчас начнёт.
Мужик огляделся, нагнулся, достал из-под ящика свёрток. Развернул тряпку. На ней блеснули монеты. Золото.
— Десять штук, — сказал Волков. — Где взял?
— Кольца, зубные коронки, червонцы. Переплавил, наверное. Или нет, — Слава прищурился. — Это же наши, советские? Нет. Смотри, профиль не Николая.
Волков уже видел. Монеты были чужие. Таких в СССР не чеканили. Это были золотые рубли 1997 года.
У Волкова внутри что-то сжалось. Он знал эти монеты. Точнее, знал их дизайн. Когда-то в прошлой жизни, в 2020-м, он видел такие в интернете. Коллекционные, редкие. А теперь они лежали на ящике в 1976-м.
— Чистый парадокс, — пробормотал Слава. — Работаем.
Волков молча вышел из машины. Пошёл вдоль остановки, делая вид, что рассматривает товары. Толкучка уже затихала: ночь, народ расходился. Мужик с монетами заметил Волкова, напрягся. Начал быстро собирать свою мелочёвку.
— Стоять, — негромко сказал Волков.
Мужик дёрнулся, но Слава уже зашёл с другой стороны.
— КГБ, — коротко бросил Слава, сунул ему под нос красную книжечку. — Спокойно, не ори.
Мужик побледнел. Попытался сделать шаг назад, но Волков аккуратно перехватил его за локоть.
— Тихо, — повторил он. — Никто не пострадает.
